– Приведи себя в приличный вид.

Тот кивнул.

– И приберите тут. Я пройдусь.

Бансабира исчезла в сгущающемся вечере. Её с уважительным поклоном окликнул Ри, видно что то хотел спросить, но Бану лишь подняла руку в останавливающем жесте. Все разговоры потом.

Она сделала круг вокруг разбитого лагеря, потом остановилась и посмотрела вперед – в ту сторону, откуда рано или поздно должна прибыть помощь. Странная шутка жизнь: все роли, которые она так ненавидела, одну за другой приходится примерять на себя.

* * *

К следующей ночи они, наконец, добрались до чертога.

Под тяжелым меховым плащом, как под невзгодами, Бансабира тяжело поднималась по парадной лестнице. Узнав о прибытии тану, её торопились встретить. В самых первых рядах примчался Русса, следом Тахбир, потом вылез Раду, еще кто то. Новости сообщали наперебой, вопросы задавали, не слушая друг друга. Сквозь гвалт с трудом пробился высокий голос Иттаи:

– Сестра, у нас сейчас гостит раманин Джайя, думаю, с ней нужно поздороваться в первую очередь.

– Не сейчас, – отмахнулась Бансабира, целенаправленно поднимаясь вверх. Оказавшись в переднем холле, скинула плащ, не оглядываясь. Лигдам по привычке поймал сзади. Из ближайшего коридора в холл вышла упомянутая Джайя. Значит, северная танша, наконец, соизволила почтить их вниманием? – раманин сузила глаза.

– Бансабира, – мягко позвал Русса. – Будет невежливо…

– Мне плевать, – огрызнулась Бану. Гистаспа на носилках несли позади госпожи, лекари неотступно следовали рядом.

– Ба… – Тахбир только открыла рот, как Бансабира повысила голос:

– Я сказала не сейчас! – обернулась на родственников и подданных.

Что же Бану вытворяет? – с ужасом сжался внутри себя Русса.

– Раманин ведь уже тут… – вновь попытался бастард, понимая, что Джайя совсем близко, все прекрасно видит и слышит.

– Раманин гостит в моем доме! – рассвирепела Бансабира. – Если ей надо, пусть сама придет и поздоровается. Нет – пусть заканчивает то, зачем приехала, и выметается!

– Бансабира! – Русса побелел, а Бану, поднявшись, наконец, уставилась на гостью из столицы в упор.

– Если её высочеству так не терпится осмотреть север, отвезите её к Бугуту в Акдай или еще дальше, за Астахир. И пусть любопытство сведет её в сугроб. Никто и слова не скажет, – бросила Бансабира, бескомпромиссно шествуя к спальне Гистаспа. Потом вдруг замерла посреди развернутой площадки наверху лестницы, обернулась, оглядела всех.

– Пока Гистасп не придет в себя и пока его жизни не перестанет угрожать опасность, я буду с ним. Тахбир, гостьей занимаешься ты.

– Как прикажете, тану.

– Русса, расположи вновь прибывших и приставь прислугу.

Брат сориентировался не сразу.

– Хорошо.

– Шухран, Вал! – сквозь зубы рыкнула танша. – Найдите мне, наконец, мразь, посягающую на моего генерала! Из под земли достаньте, если потребуется. Но! – воздела палец. – Взять. Живым, – глаза опасно сверкнули. – Своими руками отрублю голову.

Она развернулась размашисто, но снова замерла.

– Как давно Гистасп ранен? – спокойнее спросила тану.

– Полтора месяца, – ответил Тахбир.

– А как давно вы выехали из чертога на юг? – оглянулась на своих через плечо.

– Чуть меньше месяца назад, – тихо отозвался Вал. Бансабира скрипнула зубами: естественно, что шов постоянно открывался! Столько времени проторчать в седле! Снова повернулась к остальным и приблизилась к раманин.

– И как давно, – черными от ненависти глазами Бансабира в упор уставилась на Джайю, возвышаясь над ней на полголовы и глядя сверху вниз, – здесь гостит она?

Джайя вздрогнула:

– Вы… вы что… серьезно?

– Бансабира, – охнул Тахбир.