Борис стукнул посохом о землю.

Под его сапогами вспыхнула голубая печать, с массивами плотности в центре и парой соединений направленности по периметру. Ничего серьёзного — магия на уровне Красной звезды.

Из навершия посоха вырвалась длинная, плотная струя воды, ударившая Духрабаду в грудь под углом снизу вверх. Заклинание отбросило аномалию, кубарем прокатив ту по земле. Духрабад врезался спиной в валун, но тут же вскочил обратно, помотал скрипучей головой и снова выдохнул облако спор. Ярко-зелёное облако невесомой пыльцы заклубилось перед ним в воздухе, и Арди увидел, как около аномалии начал формироваться полупрозрачный кокон, очевидно, служивший Духрабаду некоей разновидностью щитовых чар. Споры цеплялись друг за друга, образуя подобие плотной, постепенно утолщающейся сетки.

Борис, не давая аномалии опомниться, воплотил вторую печать. Из его посоха, обвивая ствол ближайшего дерева, вырвался широкий водный хлыст. Заклинание работало по принципу гибкого, текучего лассо, повинуясь воле мага и сохраняя при этом достаточную плотность, чтобы удерживать немалый вес. Дерево качнулось, и Борис, дёрнув посохом на себя, заставил ствол наклониться в сторону Духрабада.

Разумеется, не при помощи физической силы, а немного корявых массивов в печати.

Аномалия отскочила в сторону; кокон из спор вокруг неё на мгновение истончился, и Борис тут же ударил третьим заклинанием. На сей раз его посох исторг поток ледяной воды, сверкавшей мелкими острыми кристаллами. Заклинание прошло насквозь через облако спор и снова попало прямиком в грудь Духрабада, на этот раз заставив того покатиться по земле к небольшому ручью.

Так Борис гонял аномалию минуты полторы, постепенно оттесняя её всё дальше и дальше к стене полигона. Каждая его новая печать оказывалась чуть сильнее предыдущей, и очередной водяной выпад выбивал из споровой защиты Духрабада ещё кусочек. Аномалия, не имея возможности приблизиться к магу на расстояние для своей атаки спорами, начала заметно уставать.

Борис воплощал заклинания одно за другим, демонстрируя такое разнообразие, какого Арди от друга, признаться, не ожидал. То он бил тонкими, бритвенно-острыми водяными лезвиями, рассекавшими споровую сетку, словно тонкую паутинку; то накрывал аномалию широким, рассыпающимся куполом холодного тумана, забиравшим у спор их летучесть и заставлявшим их вязкими комьями оседать на землю; то выпускал из посоха несколько мелких, шустрых струй, стаей жадных ос плясавших вокруг Духрабада и не дававших аномалии сосредоточиться.

Самым впечатляющим, пожалуй, оказался момент, когда Борис, поймав Духрабада в очередном прыжке, воплотил тонкое, узконаправленное заклинание сжатой воды. Из навершия посоха вырвалась нить толщиной в палец и под чудовищным давлением вошла в споровый заслон, мгновенно прорезав тот насквозь. Кокон лопнул, и Духрабад, лишившийся защиты, оказался прижат к скале.

Иолай Агров, наблюдавший с балкона, недовольно поджал губы.

Наконец, выждав момент, когда Духрабад в очередной раз раскроет пасть для выдоха спор, Борис использовал Резонанс. Из навершия его посоха вырвалась тонкая, как спица, водяная нить. Она скользнула прямо в раскрытую пасть аномалии и там, внутри, развернулась плотным водяным пузырём, запершим Духрабаду глотку.

Аномалия закашлялась, захрипела, попыталась выдохнуть споры, но так и не смогла. Зеленоватый кокон вокруг неё начал стремительно опадать. Без защиты Духрабад оказался полностью открыт для последующих заклинаний Бориса, и тот, не давая аномалии прийти в себя, тут же воплотил усыпляющую печать. В воздухе замерцало широкое голубое сияние, с головы до ног накрывшее существо мягким, туманным одеялом.