— Хорошо, — согласился Шепард. — Рам, если вам есть что сказать по поводу этого, — он выразительным взглядом обвел Бенедикта с головы до ног, — мы вас слушаем.

Малик Рам заговорил. Пока он рассказывал, как случайно встретил Бенедикта и Эммелин Уорд на лесной дороге, как они оба проводили девушку до Бхамана, а затем вдвоем поехали обратно в Лахор, Бенедикт согласно кивал и поглядывал на полковника и майора. Однако кульминационный момент в изложении индийца выглядел неожиданно:

— Сложно было понять, с какой стороны грозит опасность, и мы разделились. Едва я подошел к краю дороги, как эти оборванцы выскочили из леса — кажется, их было шестеро или семеро — и набросились на меня. Я отбежал, вскочил на лошадь и разогнал их в несколько минут. Когда я обернулся, чтобы посмотреть, не нужна ли помощь лейтенанту Пакстону, то увидел, как он, озираясь, удирает в чащу: красный мундир так и мелькал среди листвы. Очевидно, там его поймали и раздели. Как говорил мой отец, генерал великого Ранджита Сингха: трусливый заяц, как бы ни бегал, когда-нибудь обязательно лишится своей шкурки.

— Что?! — вскричал Бенедикт, вырываясь. — Все было совсем не так!

— Спокойно, Пакстон! — майор выставил руку, останавливая его.

— Я говорю то, что видел, — невозмутимо возразил индиец. — Я звал вас, но вы не откликались — наверно, вам было стыдно показаться мне на глаза. К счастью, вашего вороного те нищие не угнали — я привел его на конюшню.

— Лжешь! — крикнул Бенедикт. — Я тебя вызываю!

— Когда вам будет угодно, — ощерился Малик.

— Что?! Дуэль?! — загремел полковник Шепард. — Вы оба с ума сошли!

Майор Невилл строго спросил индийца:

— Почему вы вчера не доложили об этом постыдном поступке лейтенанта Пакстона?

— А кто бы мне поверил? — дерзко отозвался тот. — Разве английский офицер способен малодушно бежать от горстки безоружных простолюдинов?

— Позор! Позор! — с негодованием воскликнул Шепард. — Вы понимаете, Пакстон, что посрамили не только свою честь?!

— А я не верю, — неожиданно вмешался Джон Лоуренс. — Никто из вас не знает боевых товарищей Пакстона, а я знаю. Все они в один голос говорили о его храбрости в бою.

— Лжец! Лжец! — повторял Бенедикт в бессильной ярости.

— Угомонитесь, — миролюбиво обратился к нему чиновник. — Вас, джентльмены, я тоже прошу успокоиться, и вас, Рам. Предлагаю выслушать Пакстона.

— Лоуренс, я, кажется, просил вас… — закипая, начал Шепард.

— Это будет справедливо, полковник, — твердо сказал Лоуренс. — Раз уж вы позволили говорить одному, следует дать слово и другому.

Полковник с досадой махнул рукой. Бенедикт, стараясь изъясняться ровно и четко, изложил свою версию, продемонстрировал шишку на затылке. Шепард и Невилл переглянулись — их уверенность явно была поколеблена, а Лоуренс спокойно заявил:

— Я склонен верить Пакстону.

— О, разумеется, вы верите английскому офицеру! — с вызовом сказал Малик Рам. — А я, разумеется, лгу! Или мои глаза обманывали меня?!

— Именно — обманывали! — повысил голос чиновник. — Подумайте сами: что именно вы видели? Только то, что Пакстон побежал в лес. Остальные ваши слова — всего лишь предположения.

Индиец помолчал, сердито дыша и глядя в землю. Потом поднял голову и посмотрел на Бенедикта:

— Я… Мистер Лоуренс прав.