— Вернем, — пообещал Шепард. — Если хотите встряхнуть майора Невилла, то он сейчас инспектирует казармы.

Солдатские казармы располагались за пределами крепости; они занимали галереи во внутреннем дворе мечети Бадшахи — возвышавшегося над городом величественного здания из красного песчаника с тремя изящными куполами и восемью высокими минаретами.

Миновав тяжелые обитые железом ворота крепости и шагая к главному входу в мечеть, Бенедикт вскользь подумал: наверное, не слишком почтительно использовать религиозное сооружение в качестве военного гарнизона. Впрочем, припомнил он рассказ пожилого санитара-индийца, сикхи в свое время поступили не лучше: захватив Лахор, они устроили в мечети склад и пороховой погреб.

С майором Невиллом Бенедикт едва не столкнулся: тот буквально вылетел на него из галереи, на ходу брезгливо сдергивая испачканные белые перчатки.

— С-свиньи! — с чувством произнес майор. — Разболтались! Они думают, раз здесь полно уборщиков, так можно оставлять повсюду объедки и разбрасывать где попало грязные носки!

Сняв перчатки, он размахнулся, чтобы отшвырнуть их в сторону, но, видно, сообразив, что такой жест не слишком согласуется с только что сказанным им самим, вывернул их наизнанку и запихнул в карман брюк.

— Вы что-то хотели, лейтенант?

Бенедикт коротко рассказал майору о случившемся и о порученном ему расследовании, внимательно следя за его реакцией. Она была такой же, как у полковника Шепарда: изумление, тревога, скепсис. Невилл стал вспоминать, однако с уверенностью смог утверждать лишь одно: когда все покидали гостиную, алмаза на столе не было — только жестяная коробочка, причем закрытая.

— Был в ней «Кохинор» или нет — сие мне неизвестно…. Кто же его стащил? — он задумался и вдруг резко спросил: — Может быть, вы, лейтенант?

— Нет! — ошеломленно выпалил Бенедикт.

— Вот и я тоже — нет.

Майор принялся рассуждать:

— Проще всего это было сделать, конечно, самому Джону Лоуренсу. А что? Миллион фунтов — это дьявольский соблазн. Припрятать камень, а затем поднять шум. Доверить поиски, заметьте, не профессиональным сыщикам, а неопытному любителю. А пока тот рыщет по следу, прижав нос к земле, спокойно переправить алмаз жене. Она сейчас, кажется, в Калькутте?

— Сэр! — протестующе воскликнул Бенедикт.

— Не горячитесь, лейтенант, я всего лишь строю предположения. — Невилл рассмеялся, и его смех покоробил Бенедикта. — Разумеется, я понимаю, что Лоуренсу красть «Кохинор» невыгодно: он потеряет гораздо больше, чем приобретет. Маркиз Далхаузи — человек миролюбивый, но он непременно устроил бы так, что Лоуренс никогда больше не увидел бы ни алмаза, ни своей жены. Как же — непростительная беспечность: вместо того, чтобы спрятать королевский камень подальше от глаз людских, устраивать его публичный показ!

— Вы сами, сэр, хотели увидеть «Кохинор», — осмелился напомнить Бенедикт.

— И вы тоже. Мы все хотели, лейтенант. Мы все.

Майор помолчал и добавил:

— Странно, что алмаз не украли раньше: как можно было держать его в комоде?

— Откуда вам известно, где мистер Лоуренс хранил «Кохинор»? — немедленно спросил Бенедикт.

Невилл снова рассмеялся:

— Ого, вижу в глазах охотничий блеск!

— И все же, сэр?

— Мне сказал секретарь, — пожал плечами майор. — Думаю, верный слуга тоже не молчал. Не удивлюсь, если об этом знает половина Лахора.

Бенедикт расстроенно опустил голову.

— Рано отчаиваться, лейтенант, вы только начали, — неожиданно подбодрил его Невилл.