— Вы что-то заметили?

— Майор Невилл… Но я не хочу на него наговаривать. Право же, это такой пустяк!

— Эммелин, прошу вас, любая мелочь может оказаться важной!

— Ну, хорошо. Помните, тот индийский кавалерист сказал, что боится дотронуться до «Кохинора»? Тогда все стали над ним смеяться, и майор больше всех, даже, по-моему, сказал что-то обидное… Но он, конечно же, просто хотел пошутить, правда? Он любит пошутить, вы же знаете.

— Да, наверное…

Эммелин с жалостью посмотрела на Бенедикта:

— Мне бы так хотелось помочь! Бедный мистер Лоуренс — что его теперь ждет?!

— До его отъезда есть еще время, — произнес Бенедикт без особой надежды. — Эммелин, я вам очень благодарен. Вы, конечно, устали, и я не вправе задерживать вас дольше. Пожалуйста, если вы еще что-то вспомните, сразу же скажите мне.

— Обязательно, мой милый Бенедикт.

Джон Лоуренс с Бенедиктом расположились в плетеных креслах во внутреннем дворе, обрамленном изящной колоннадой. Кунвар принес вина и фруктов, а сам отошел и встал в отдалении, так, чтобы не слышать разговора, но заметить, если хозяин подаст ему знак.

По периметру двора горели укрепленные на колоннах факелы; светлые пятна вокруг трепещущих огней делали темноту в галерее за ними еще более непроницаемой.

— Здесь, в тропиках, сумеркам отведено совсем мало времени, — задумчиво произнес чиновник. — Вы замечали это? Ночь наступает почти мгновенно, словно кто-то там, наверху, задувает свечу.

— Да, сэр, — согласился Бенедикт. — А звезды здесь гораздо крупнее, чем в Англии.

— А эти ночные зимние морозы? Их совсем не ожидаешь, когда видишь вокруг зеленые пальмы.

Бенедикт понимал, что Лоуренс позвал его вовсе не для того, чтобы обсудить географические и климатические особенности Пенджаба. Он решил первым приступить к теме, которая, несомненно, волновала обоих больше всего.

— К сожалению, сэр, — с горечью заговорил он, — я не продвинулся ни на шаг, не смог выявить ни единой подсказки. Все, что я узнал, лишь подтверждает наш самый первый вывод: возможность украсть «Кохинор» была у любого из тех, кто присутствовал при показе.

— Не упрекайте себя, мой мальчик, — мягко сказал Лоуренс. — Потеря королевского бриллианта — моя вина, и только моя. Отвечать буду я один. Я освобождаю вас от своей просьбы. Собственно, я и не имел права взваливать на вас эту ношу.

— Нет, сэр, — твердо возразил Бенедикт. — Я не остановлюсь. После того позора, что случился со мной в лесу, продолжить расследование для меня так же важно, как и для вас. Если мы с вами найдем «Кохинор», это спасет честь нам обоим.

— Благодарю. Ваша уверенность вселяет…

Послышались торопливые шаги, из глубины галереи вытянулись на мощеный двор две тени. Через минуту появился полковник Шепард, его сопровождал солдат в фонарем в руке.

— Вот вы где, — мрачно сказал Шепард.

— Что-то случилось, полковник? — встревоженно спросил Лоуренс.

— Малик Рам исчез. У своей матери он не появлялся.

День третий

Утром Бенедикт отправился во дворец, спросить у полковника Шепарда, нет ли каких-то известий о Малике Раме. В холле он увидел шагающих ему навстречу Эммелин Уорд и Гарольда Кинни; секретарь что-то нашептывал девушке на ухо — наверно, опять какие-нибудь чувствительные стишки, — а та смущенно улыбалась.

Поскольку внимание Бенедикта было поглощено созерцанием этой парочки, то он не заметил того, что сразу увидела Эммелин: на столике у окна стояла большая шляпная коробка, перевязанная лентой.