В восьмиугольнике дворца чета Шепардов и Эммелин Уорд занимали сторону, выходящую на небольшой фруктовый сад. Бенедикт подошел к одной из дверей и осторожно постучал.

Ему открыла миссис Шепард; на носу у нее было пенсне, а в руках — нитки, крючок и начатая ажурная салфетка.

— Бедняжка только-только уснула, — шепотом проговорила женщина. — Пожалуйста, лейтенант, зайдите позже.

— Нет, я не сплю, — раздался слабый голос из глубины комнаты. — Входите, Бенедикт!

При виде Эммелин сердце у Бенедикта сжалось: бледная и несчастная, девушка лежала в постели под шелковым пологом, распущенные светлые волосы разметались по подушкам, чудесные глаза покраснели от пролитых слез. Она была похожа на принцессу из сказки, заточенную во дворце злого волшебника.

— Как вы себя чувствуете? — спросил Бенедикт, неловко присаживаясь рядом на табурет.

— Ужасно! — страдальчески вздохнула девушка. — Что это было? Что было в той коробке?

Лейтенант, не подумав, ответил на вопрос прямо:

— Голова Малика Рама.

Миссис Шепард вскрикнула и выронила свое вязание. Тонкие пальцы Эммелин вцепились в одеяло.

— Малик Рам… Это не тот ли индийский кавалерист, что приходил позавчера к мистеру Лоуренсу? — припомнила жена полковника.

— Да, он, — кивнул Бенедикт.

— Святые небеса! Кто сделал с ним такое?! За что?!

— Вероятно, таким образом с ним расправились за предательство.

— Вот как? И кого же он предал? — вдруг резко спросила Эммелин.

— Это только предположение.

Девушка нахмурилась. Помолчав, она произнесла срывающимся голосом:

— Я не понимаю… Зачем нужно было присылать сюда… это? И почему именно мне?

— Это какие-нибудь разбойники, — уверенно сказала миссис Шепард. — Кто их поймет! Некоторые здешние обычаи так жестоки!

— Очевидно, убийцы хотели кого-то напугать. А шляпную коробку использовали, чтобы… усыпить нашу бдительность…

Бенедикт вдруг понял, что сомневается в том, что говорит. Он наклонился к девушке и, пытливо глядя ей в лицо, заговорил как можно мягче:

— Эммелин, если у вас есть хоть какие-то предположения… Я знаю, этот случай не имеет к вам никакого отношения. Но, может быть, кто-то другой посчитал, что вы его обидели… Или вы что-то слышали или видели, чему не придали значения, а кто-то…

— Я ничего не знаю! — всхлипнула девушка и заголосила: — Почему вы меня спрашиваете?! Я ничего не понимаю! Я видела отрезанную голову! Я ни в чем не виновата! Зачем вы меня мучаете?!

Она истерически разрыдалась и заметалась по подушке из стороны в сторону, стуча по одеялу крепко сжатыми кулачками.

— Уходите! Уходите немедленно! — зашептала миссис Шепард, подталкивая Бенедикта к двери. — Смотрите, как вы расстроили нашу несчастную девочку! Она и так пережила ужасное потрясение… Милая, я сейчас накапаю тебе успокоительного, которое оставил наш доктор и велю принести чаю… Кстати, лейтенант, чуть не забыла: доктор Фитцпатрик просил вас зайти к нему.

Оказавшись за дверью, Бенедикт постоял, мысленно отругал себя за бестактность и, выйдя во двор, направился к гарнизонному врачу. Через четверть часа он покинул амбулаторию и поспешил обратно во дворец, ощупывая в кармане твердый предмет размером примерно полтора дюйма на дюйм с небольшим.

Возле апартаментов Джона Лоуренса Бенедикт встретил слугу-индийца, который выходил с кофейником в руках.