Оказавшись за дверью, Бенедикт постоял, мысленно отругал себя за бестактность и, выйдя во двор, направился к гарнизонному врачу. Через четверть часа он покинул амбулаторию и поспешил обратно во дворец, ощупывая в кармане твердый предмет размером примерно полтора дюйма на дюйм с небольшим.

Возле апартаментов Джона Лоуренса Бенедикт встретил слугу-индийца, который выходил с кофейником в руках.

— Мистер Лоуренс у себя?

— Да, господин лейтенант, он в кабинете. Вот, попросил сварить ему еще кофе, а сам только что выпил три чашки. А вы же знаете, какой крепкий кофе он пьет! Смола, а не кофе! Разве можно? — Кунвар озабоченно нахмурился. — Мой господин — сильный человек, но он так переживает, что совсем не спит, почти ничего не ест… Я боюсь, он долго не продержится.

— Будем надеяться, все разрешится благополучно.

— Еще эта страшная посылка сегодня! Могу я спросить, господин лейтенант: там в самом деле была голова Малика Рама?

— Да.

Слуга поцокал языком и покачал головой. Затем поклонился и хотел уйти, но Бенедикт остановил его вопросом:

— Скажи, хорошо ли ты был знаком с Маликом?

— Я знаю его с детства. Хотя друзьями мы, конечно, не были, да и не могли быть.

— Правда ли, что он сын одного из генералов махараджи Ранджита Сингха?

Кунвар усмехнулся — или же Бенедикт прочел на его лице нечто похожее на усмешку, поскольку слуга никогда не позволял себе выражать непочтительное отношение к кому-либо.

— Он говорил, будто бы его настоящий отец — сам Ранджит Сингх.

— Неужели?

— Великий махараджа был женат не один раз. Он имел двадцать жен и еще большой гарем. Малик говорил, что его мать была наложницей Ранджита Сингха, и она была в тяжести, когда махараджа отдал ее в жены своему генералу.

— Откуда тебе это известно?

— Мне когда-то давно сказал мой отец, он прислуживал во дворце. А ему сказал другой слуга, а тому — еще один, который слышал, как банщик говорил об этом евнуху, а банщику сказал сам Малик Рам.

Бенедикт скептически хмыкнул и отпустил Кунвара, а сам прошел к кабинету.

— Предупреждаю, сэр: это не «Кохинор».

Бенедикт разжал кулак, и на его ладони засверкал прозрачный ограненный камень.

— А что же это? — недоуменно спросил Лоуренс.

— Подделка. Хрусталь. Почти точная копия, насколько я могу судить.

— Где вы ее взяли?

— Доктор Фитцпатрик исследовал голову Малика Рама и нашел этот «бриллиант» в гортани. Видите на нем царапины? Это следы от щипцов. Доктор сказал, что голову Малику отрубили уже мертвому, вернее, отрезали чем-то очень острым. А умер он оттого, что задохнулся: попросту говоря, подавился тем, чего не смог проглотить.

— Вот это поворот! — воскликнул ошеломленный чиновник. — Но, ради всего святого, зачем ему понадобилось глотать эту штуковину?

— У меня есть теория, сэр.

— Слушаю, мой мальчик.

— Малик задумал украсть «Кохинор» уже какое-то время назад, — с азартом заговорил Бенедикт. — Договорился с покупателями. Однако решил их обмануть и заранее заготовил копию из хрусталя. Он украл алмаз, а покупателям попытался подсунуть подделку. Только те оказались людьми опасными и безжалостными…

— Они распознали подделку, — продолжил Лоуренс, угадав ход его мыслей, — и в наказание заставили Малика ее проглотить.

— Он задохнулся и умер, а они из мести еще и отрезали ему голову.

Чиновник помолчал, глядя в зеркальный потолок, и спросил:

— А когда Малик мог украсть «Кохинор»?

— Во время показа — мы уже установили, что это была единственная возможность.