— И это…

— Майор Невилл. Мне совсем не хочется так думать, но мне кажется, если мы будем рассуждать и отбрасывать неподтвержденные версии, то в конце концов…

Бенедикт замолчал, потому что Лоуренс со вздохом поставил локти на стол и уронил голову на ладони. Посидев так некоторое время, он выпрямился и произнес с решительным видом:

— Мы ходим по кругу. Пора этот круг завершить. Я вам очень благодарен, мой мальчик, и искренне сожалею, что у нас с вами ничего не получилось. А теперь оставьте меня одного. Мне нужно сосредоточиться, чтобы написать генерал-губернатору.

— Сэр, но…

— Никаких возражений.

— … вчера вы обещали подождать до завтра, — упрямо закончил фразу Бенедикт.

— Этот день уже наступил. Кроме того, мы упускаем такую возможность: что, если убийцы Малика все же нашли «Кохинор» и удрали?

— А если нет? Вы готовы сдаться, сэр?

Лоуренс встал, показывая, что разговор окончен.

Бенедикт вышел на воздух и уселся на ступени. Он был расстроен, почти уничтожен и все же продолжал размышлять. То нагромождение предположений, которое он только что вывалил на Джона Лоуренса и чуть раньше — еще и на полковника с майором, имело под собой основания. Однако Лоуренс прав: эти версии заставляют ходить по кругу. Значит, нужно выстроить логическую цепочку заново, а для этого вернуться к событиям более ранним. Хотя бы ко вчерашнему дню, который принес значительное событие.

Итак, вчера стало известно о фальшивом бриллианте, найденном вместе с головой Малика. Что это означало — мог догадаться не только Бенедикт. Несомненно, догадался и сообщник Малика во дворце, у которого сейчас, вероятно, находится «Кохинор». То, что этот сообщник существует, сомнений не вызывает. Вдвоем ли они договорились обмануть покупателей или же Малик был сам обманут своим сообщником — это пока неважно. А важно то, что сообщник должен был ожидать: если разозленные покупатели и не решатся на новое убийство, они могут попытаться тайно обыскать его жилище — что, собственно, они и сделали на следующий день. Если он все же, несмотря на угрозу, не собирался отдавать им алмаз, тогда как он должен был поступить?.. Правильно, перепрятать камень. Сообщник также понимал, что поисками алмаза в крепости по просьбе Лоуренса могут заняться люди полковника Шепарда. Конечно, в крепости великое множество мест, где можно спрятать камень, однако надежнее всего положить его — куда?.. Туда, где его точно не будут искать.

Бенедикт вскочил. Черт возьми! Это место — его собственное жилище!

Он помчался к одноэтажному кирпичному строению, которое он делил вместе с несколькими младшими офицерами, и ворвался в свою комнату.

Через какие-нибудь полчаса там все было перевернуто вверх дном. Проделать это оказалось не слишком сложно, благо мебели было мало: за время службы Бенедикт привык жить в скромной, почти спартанской обстановке. И все же в его комнате имелись еще и кое-какие безделушки, оставленные, по-видимому, прежними обитателями: расписные глиняные горшочки, металлические вазочки. У Бенедикта не хватило духу их выбросить: кто-то же старался, изготавливая их, и к тому же — что там греха таить — они ему нравились. Он перетряс их все.

«Кохинора» нигде не было.

Бенедикт уселся на кровать, оглядел учиненное им побоище и поневоле усмехнулся: вот бы обеспокоился Кунвар, увидев это! Он кое-как прибрался и вышел наружу.

Начинало смеркаться. Сегодня он лишь мельком видел Эммелин Уорд и даже не заглянул к ней, чтобы спросить о ее самочувствии. А Гарольд Кинни, уж конечно, не упустил момент…

Бенедикт поплелся в сторону конюшни. Вчера его вороной друг так помог ему успокоиться и привести мысли в порядок…

Где еще можно спрятать алмаз? Возможно ли, что не в какой-нибудь незаметной щели, а, наоборот, на видном месте — таком, мимо которого все проходят по многу раз, но ничего не замечают? Бенедикт невесело хмыкнул: стены дворца выложены несметным количеством отражающих свет маленьких стеклянных плиток; не нужно обладать особым умением, чтобы отколоть одну такую плитку и заменить ее «Кохинором», который сам похож на кусок стекла.