На видном месте… На каком еще видном месте?.. Бенедикт вдруг вспомнил самодовольную ухмылку секретаря. Смутное предчувствие овладело им. Он ускорил шаг.

Сципион радостно закивал головой, требуя ласки. Бенедикт быстро пощекотал коня за ухом и, чтобы тот не обижался на скомканное приветствие, сунул ему морковку, которую прихватил из корзины у входа. Вороной захрустел угощением, а Бенедикт снял с крюка уздечку и подбежал с нею к фонарю, висевшему над дверью в конюшню.

Прозрачный камень по-прежнему находился посередине налобного ремня. Поворачивая камень в разные стороны и наблюдая за пробегающими по нему искорками, Бенедикт обнаружил то, чего на хрустальной подделке не было: еле заметный изъян — желтоватый оттенок с одного края.

Бенедикт почувствовал, как его губы в торжествующей улыбке сами собой расползаются в стороны, приближаясь к ушам. Он метнулся к ящику с инструментами, нетерпеливо откинул крышку — и вдруг остановился, задумался.

Прежде чем войти в приемную, Бенедикт придал своему лицу хмурое, озабоченное выражение. Гарольд Кинни аккуратно расчерчивал таблицу на большом листе бумаги.

— Мистер Лоуренс у себя? — спросил Бенедикт.

— Да. У него полковник Шепард и майор Невилл.

— Вот как? Он их вызвал?

— Нет, сами пришли.

— И… как там?

— Пока все тихо, — ухмыльнулся секретарь.

— Я могу войти?

— Конечно. Вы же сейчас на особом положении.

Бенедикт сделал вид, что не заметил язвительного тона, и постучал. Услышав властное: «Войдите!», он прошел и закрыл за собой дверь.

Он увидел троих мужчин с похоронными лицами. Это зрелище настолько противоречило его триумфальному настроению, что он едва не рассмеялся. Бенедикт решил попридержать свой сюрприз и сначала разобраться, что происходит.

— Присоединяйтесь, Пакстон, — предложил Джон Лоуренс каким-то пустым голосом, подошел к секретеру, вынул из его недр бутылку бренди и четыре стакана и поставил все это на письменный стол.

— Есть повод, сэр? — спросил Бенедикт, присаживаясь.

Следя за тем, как чиновник наполняет стаканы, полковник Шепард пояснил:

— Майор сказал мне: мы трое много пережили здесь вместе, мы не должны расставаться врагами. Я с ним согласился.

Бенедикт был удивлен: он не ожидал от циничного майора столь тонких чувств. Тот, как видно, смущенный тем, что его уличили в сентиментальности, тут же заявил с усмешкой, в своей обычной манере:

— Хороший бренди всегда уместен.

— Поддерживаю, — пробурчал Шепард, пододвигая к себе стакан. — Пусть даже по поводу этого бриллианта, чтоб его черти взяли!

— Не возьмут, сэр, — небрежно сказал Бенедикт и лихо опрокинул в себя бренди. — Я его нашел.

Трое ошеломленных собеседников машинально последовали его примеру. Бенедикт успел вовремя приложить палец ко рту, призывая к тишине, так что когда те одновременно вскричали, то вскричали шепотом:

— Что?! Как?! Где же он?!

— Я пока оставил его там, где нашел.

Бенедикт коротко рассказал о чудесном превращении хрусталя в алмаз.

— Значит, все-таки мой секретарь, — с горечью заключил Лоуренс. — Он сообщник Малика.

— Да, сэр. Только ему могло прийти в голову спрятать «Кохинор» именно таким образом. Вероятно, Малик во время показа ухитрился передать ему фальшивый бриллиант — это было нужно для того, чтобы пропажу обнаружили не сразу. Ну, а потом, очевидно, Кинни обманул индийца.

Полковник Шепард хлопнул ладонью по столу:

— Так его нужно немедленно взять под стражу!

— А доказательства? — скептически поднял бровь майор.