Не знаю почему, но в эти мгновения мне вдруг открылось многое из того, что раньше было сокрыто от глаз, словно кто то могущественный сбросил с них пелену. Так бывает, когда ты идешь по темной комнате и натыкаешься на предметы, а потом включается свет и ты видишь, что они из себя представляют и где можно было бы пройти. Мне открылась моя жизнь, очищенная от всего, и даже край будущего. Странно, но это было так.

Внезапно наступила тишина, и мы оба ощутили ее неуклюжее присутствие.

– Как ты выйдешь отсюда? – шепотом спросила Полина.

– Так же, как вошел. – Наши голоса сливались в один, и где теперь был чей?

Я прошептал ей ее волшебную фразу, а она повторила ее мне.

– Рано утром я выпущу тебя через дверь, – произнесла она потом. – Пока родители спят.

– Слышишь, по моему, это скребется кот.

– Негодник, он разбудит весь дом. Чувствует, что здесь чужой.

– Разве я чужой тебе?

– Нет, конечно. Ты свалился на мою голову, как сугроб снега с крыши.

– А ты в меня вонзилась, как заноза.

Мы оба засмеялись. А кот продолжал рваться в комнату.

– Может, впустим?

– Ни в коем случае. Проболтается.

Мы лежали рядом, обнявшись, и нам мало было любить друг друга, хотелось погрузиться в нежность и ласку, раствориться в ней, исчезнуть навсегда. Чем больше дышишь любимым человеком, тем глубже уходишь под воду, в неведомый мир.

– Знаешь, – сказала вдруг Полина, – ведь у меня есть жених. Если я тебе о нем расскажу, ты упадешь.

– Падать уже некуда, – произнес я, поскольку мы лежали на ковре. – Разве что из окна. Настоящий жених?

– Ну да. – Полина уткнулась мне в плечо. – Ему сорок лет. Он занимает высокий пост в правительстве, а сам контр адмирал. Холостяк, всю жизнь живет с мамочкой, она его из рук не выпускает. Надарил мне кучу подарков, платья разные… Но его мамочка настроена против меня.

– Где же ты с ним познакомилась?

– На одном приеме в посольстве. У него есть коллекция старинного оружия, там любой кинжал целого «мерседеса» стоит, представляешь?

– А твои родители что говорят?

– Он им по вкусу, – сказала она так, словно речь шла о куске торта.

Я представил себе облитого кремом адмирала, с лампасами из клюквенного желе и шоколадками вместо глаз.

– Выбрось его из головы, – попросил я. Но кто то будто уже вошел в комнату и тихо сел в уголке на стул. Пока в уголке. Поблескивая кортиком. – у тебя, наверное, чемодан поклонников?

– С детства прохода не дают, – скромно шепнула она. – Ты тоже должен нравиться девушкам. Многие из них позавидовали бы твоим ресницам.

– А кто был первый?

– Один парень в школе.

Я не стал уточнять, в каком классе, зачем? Теперь это в порядке вещей, и никто никакой трагедии из случившегося не делает. Сейчас детям со всех сторон чуть не насильно пихают секс: смотри! ешь! Хоть подавись, а глотай. Иначе будешь выглядеть белой вороной и тебя заклюют. А если в компании сверстников признаешься, что еще девственник, то начнут пальцем у виска крутить. Сам видел такую передачу по телевизору, когда весь бывший пионерско комсомольский актив и оба ведущих навалились на одного бедного старомодного малого.