В это время котенок широко зевнул, изогнул спинку и вдруг совершенно отчетливо произнес:

– Тюр ма…

Вернее, так прозвучало его мурлыканье.

– Что он имеет в виду? – спросил Гавр. – Видно, ребенок то из уголовной семьи, родился на нарах. Может быть, это не единственное слово, которое он знает? Поболтайте с ним, пока я займусь делом.

– Он предрекает вам, что вас ждет, – бросила ему вслед Вера.

Гавр бродил по мастерской и искал художницу, а во всяких удобных и неудобных местах просыпались разные богемные гости.

– А где Галина? – спросил он зевающего толстячка.

– Да, славно погуляли, – произнес тот, протирая очки, словно именно такой ответ и должен был последовать на вопрос Гавра.

Следующий гость оказался посообразительнее.

– Да, где Галина? – повторил он вслед за Гавром и тотчас же потерял интерес вообще к чему бы то ни было.

И лишь третья попытка принесла какие то результаты.

– Ее увели, – коротко ответил некий длинный, часто мелькающий по телевизору.

– Кто, куда? – потряс его за плечи Гавр.

– А… ч черт… знает!.. Увели, и все. Вломились ночью три хари и увели. Может, друзья, а? И картину ее эту дурацкую взяли. Которую мы обмывали.

Гавр бросил взгляд на стенку, где висел зловещий «Пророк». Теперь на его месте темнело маслянистое пятно, похожее на страшный омут, в котором только что исчез человек. И «омут» ждал новую жертву, тянул к себе неосторожного пловца, удалившегося от берега. Гавру вдруг на мгновение показалось, почудилось в этом пятне лицо Галины, печально и отрешенно смотрящее на него, словно она уже знала ту великую тайну, недоступную живым, и не могла поведать ее своему другу.

– Ф фу! – выдохнул он, гоня прочь мысль о том, что Галина мертва. – А вы то все где были?

– Кто где! – пожал плечами длинный. – Я лично водку кушал. Да чего вы всполошились то?! Чай, не ЧК, не тридцать седьмой год.

– Хуже, – бросил ему Гавр и пошел к дверям.

– Что хуже то? – крикнул вслед длинный. – Демократия не нравится?

Навстречу Гавру по коридору шла Вера.

– Пойдем отсюда, – предложил Гавр. – Ни чая, ни кофе не будет… Я хочу показать вам другой мир, сказочный, – неожиданно добавил он.

Вера внимательно посмотрела на него.

– А я хочу домой, – сказала она.

– Ну что вам «дом»? Не убежит он никуда, дождется. Да и нет там ничего интересного.

– В какую же сказку вы меня поведете? – все еще колеблясь, спросила Вера.

– А вот увидите. Ну же, решайтесь. Согласны?

– Да! – И слово это вырвалось против ее воли.

А говорящий перс на ее руках недовольно заметил:

– Тюр ма…

– Мы все равно должны заехать домой, чтобы накормить Монтигомо, – всполошилась Вера. – И я хотя бы оставлю записку родителям.

– Мне кажется, под моим влиянием вы становитесь более решительной, более самостоятельной, – улыбнулся Гавр.

– Не воображай о себе слишком много! Просто мне интересно.

– Что?

– Что будет дальше.

– Мне и самому хочется об этом знать. Но ни тебе, ни мне будущее неведомо. – Этот разговор они вели уже в такси, которое мчало их в Сокольники.

Они сидели на заднем сиденье, между ними лежал перс Монтигомо, а таксист, улыбнувшись в зеркальце, вставил:

– Да, ребята, когда ты за рулем – о будущем лучше не говорить. Особенно при таком гололеде.