|
- Я архимандрит Антониос, - сказал он. - Я входить пожалуйста? - Входите, ваше высокопреподобие. Садитесь, пожалуйста. - Я говорил, как меня изгнаняли из София. Они сказали, я должен говорить вам. - Вы были в нашем отделе религии? - Я говорил священникам вашей контора о моем изгнании. Болгары говорят, это за блудодеяния, но это за политика. Из София не изгнаняют просто за блудодеяния, а только вместе с политика. Так что теперь я союзник великобритан, раз болгары говорят, что за блудодеяния. - Да, да, я вас вполне понимаю, только это не по нашему отделу. - Вы не ведаете дела болгаров? - Ведаю, но, мне кажется, ваше дело позволяет поднять более важный вопрос. Вам следует обратиться к мистеру Полингу. Я позабочусь о том, чтобы вас проводили. Мистер Полинг занимается исключительно такими делами. - Это так? У вас есть здесь отдел блудодеяний? - Да, вы свободно можете назвать его так. - Я нахожу это хорошо. В София такого отдела нет. Его преподобие был отослан по назначению. - Так вы, стало быть, хотите видеть Дигби-Смита? - Разве? - Несомненно. Либерия его в высшей степени заинтересует. Явился еще посыльный и увел Безила. В коридоре их остановил щуплый низкорослый человек с чемоданом в руке. - Прошу прощения, вы не скажете, как мне попасть в Ближний Восток? - Это здесь, - ответил Безил. - Вот здесь. Только толку вы там не добьетесь. - О, их не может не заинтересовать то, что у меня вот тут. Этим всякий заинтересуется. Бомбы. Тем, что у меня вот тут, можно снести крышу со всей этой лавочки, - сказал сумасшедший. - Таскаю их с места на место с того самого дня, как началась эта чертова война, и часто думаю, ну хоть бы они вдруг взорвались. - Кто послал вас на Ближний Восток? - Какой-то малый по имени Смит, Дигби-Смит. Очень интересовался моими бомбами. - А у Полинга вы уже были? - У Полинга? Был вчера. Очень интересовался моими бомбами. Ими все интересуются, можете мне поверить. Он-то и посоветовал мне показать их Дигби-Смиту. Бентли подробно распространялся о трудностях и безобразиях жизни бюрократа. - Если б не журналисты и чинуши, - говорил он, - все было бы совсем просто. Этот народ полагает, будто министерство существует только для их удобства. Конечно, строго говоря, мое дело - книги, мне не следовало бы связываться с журналистами, но все спихивают их на меня, как только теряют с ними терпение. И не только журналистов. Сегодня утром у меня был человек с полным чемоданом бомб. - Джефри, - произнес наконец Эмброуз. |
