Я не стал упоминать про роль Константина Сергеевича Шумова в разбивании этих морд, и тем более я не стал упоминать, что однажды была разбита не морда, а череп, что привело к ночному полету заботливо упакованного тела с моей лоджии вниз. К чему такие подробности...

– Хруст, – задумчиво повторил ДК. – Вот развелось бандитов, понимаешь...

– Ты с ним тоже разберешься? – с надеждой поинтересовался я. Странное дело – чувствовать себя крутым парнем, конечно, здорово, но еще здоровее, когда кто‑нибудь другой разберется со всеми твоими врагами. Я побыл крутым парнем дня три от силы и уже устал, так что ДК перегородил мне дорогу очень вовремя. Глядя на его чеканный профиль, короткую стрижку и чуть посеребренные сединой виски, я все больше становился уверен, что ДК может разобраться и с Тыквой, и с Хрустом.

ДК посмотрел на меня, помятого и утомленного блужданиями вокруг пруда, и решил меня не разочаровывать.

– Да, – сказал он. – Я разберусь.

Я облегченно вздохнул и взялся за ручку дверцы:

– Все, я могу идти домой и отсиживаться?

– Еще один момент, – сказал ДК. – Тот парень, что шел позади тебя, а потом так резко сделал ноги... Кто это?

– Это... – напряг я изрядно поистощившийся интеллект. – Это мой сосед. У него тоже здесь гараж, вот он и увязался.

– А чего же он рванул наутек?

– Еще бы тут не рвануть – ты же с таким пафосом появился! Машины с двух сторон, громилы эти... Он, наверное, решил, что это какие‑то бандиты. Вот и рванул.

– Ну а ты тогда чего не рванул? – сыронизировал ДК. – Или в тебе сработал родственный инстинкт и ты почуял родную душу? Знаешь, мне кажется, что причина в другом.

– В чем?

– Ты просто протормозил, – с удовольствием вынес свой приговор ДК. – У тебя запоздалая реакция.

– Наверное, – согласился я. – Теперь‑то мне можно идти домой на отсидку?

– Иди, – разрешил ДК, но, когда я вылез из «Дэу», он не удержался и бросил мне на прощание еще одну ласковую фразочку. Очень характерную для ДК. Он сказал: – Это тебе не в карты жульничать!

Кто бы спорил.

3

Сосед со второго этажа, регулярно промышлявший сбором пустой стеклотары, готовился к выходу на очередную охоту, когда я поманил его к себе и поинтересовался:

– Это что еще за?..

Сосед сосредоточенно посмотрел на огороженный веревочками участок нашего двора, почесал в затылке и наконец выдал результат усиленных воспоминаний:

– Это... Так это... Так это милиция вчера приезжала.

– На кой? – спросил я, стараясь выглядеть беззаботным.

– Это... Так ведь... Так ведь убили там кого‑то.

– Там? – показал я на веревочки.

– Ага, – подтвердил сосед. – Аккурат в кустиках. Незнакомый какой‑то мужик. Мне его показывали, так я не признал. Всем показывали, никто не признал. Тебе разве не показывали?

– Меня дома не было. На рыбалку ездил.

– Ага, – сказал сосед, потом в его мозгу что‑то сработало, и в глазах зажегся огонек недоверия. – На рыбалку? А че, без удочек ездил?

– Дядины удочки были, – сказал я и, чтобы предотвратить дальнейшие расспросы, добавил: – И рыбу у него оставил.

– А посуду? – с трагическим надрывом спросил сосед. – А посуду – тоже дяде?

– Тоже, – признался я.