|
— Вы, я полагаю, устали с дороги; садитесь и объяснитесь: какое такое важное дело привело вас ко мне столь поздно? — Я, ваше превосходительство, — начал Паклин, осторожно опускаясь на кресло, — позволил себе явиться к вам... — Погодите, погодите, — перебил его Сипягин. — Я вас вижу не в первый раз. Я никогда не забываю ни одного лица, с которым мне случилось встретиться; я помню все. А... а... а... Собственно... где я вас встретил? — Вы, ваше превосходительство, не ошибаетесь. Я имел честь встретиться с вами в Петербурге, у одного человека, который... который с тех пор... к сожалению... возбудил ваше негодование... Сипягин быстро поднялся с кресла. — У господина Нежданова! Я вспоминаю теперь. Уж не от него ли вы приехали? — Никак нет, ваше превосходительство; напротив...я... Сипягин снова сел. — И хорошо сделали. Потому что я в таком случае попросил бы вас немедленно удалиться. Никакого посредника между мною и господином Неждановым я допустить не могу. Господин Нежданов нанес мне одно из тех оскорблений, которые не забываются... Я выше мести; но ни о нем я не хочу ничего знать, ни о той девице — впрочем, более развращенной умом, нежели сердцем ( эту фразу Сипягин повторял чуть не в тридцатый раз после бегства Марианны), — которая решилась покинуть кров дома, ее приютившего, чтобы сделаться любовницей безродного проходимца! Довольно с них того, что я их забываю! При этом последнем слове Сипягин двинул кистью руки прочь от себя, снизу вверх. — Ваше превосходительство, я уже доложил вам, что я явился сюда не от их имени; хотя все—таки могу, между прочим, сообщить вашему превосходительству, что они уже сочетались узами законного брака... („А! все равно! — подумал Паклин, — я сказал, что совру... вот и соврал. Куда ни шло!“) Сипягин поерзал затылком по спинке кресла вправо и влево. — Это меня нисколько не интересует, милостивый государь. Одним глупым браком на свете больше — вот и все. Но какое же то самонужнейшее дело, которому я обязан удовольствием вашего посещения? „А! проклятый директор департамента! — снова подумал Паклин. — Будет тебе ломаться, английская морда!“ — Брат вашей супруги, — промолвил он громко, — господин Маркелов схвачен мужиками, которых вздумал возмущать, — и сидит взаперти в губернаторском доме. |
