– Это не бутылка, а бочка. И речи не может быть о том, чтобы мы ее прикончили. Они выбрали самое дешевое пойло из всех существующих. Послушайте, мне кажется, они нас надувают.

– Правда? – в один голос спросили Боб и Бетси.

– Точно вам говорю. Года три назад одна моя знакомая тоже ездила в такую поездку. Так вот она рассказывала, что им давали деньги на карманные расходы и что они распоряжались своим временем как им заблагорассудится. Встречались только по утрам, во время завтрака, да пару раз вместе поужинали. А тут если не позавтракаешь вместе с близнецами и не станешь оплачивать завтраки, то просто помрешь с голоду.

– А тебе что же, не нравится питаться вместе с группой? – обиженно осведомился Боб.

– Да нет, все нормально. Просто мне хотелось бы, чтобы у меня водились кой‑какие деньжата на карманные расходы. Посидеть где‑нибудь, повеселиться... Я заканчиваю колледж, и, как вы сами понимаете, с деньгами у меня туговато.

Боб, к неописуемому ужасу Бетси, выудил из кармана портмоне, достал оттуда три новенькие, хрустящие купюры по двадцать долларов и протянул их Джой:

– Возьми. Пойди и повеселись где‑нибудь сегодня вечером.

– Что вы, нет! Спасибо, конечно, но... ни в коем случае.

– Я настаиваю. Возьми.

Джой слегка замешкалась. Правда, ненадолго.

– Ну, ладно... – Она нехотя взяла бумажки, рассыпалась в благодарностях, а затем устремилась обратно, к спасательной вышке.

– Эй, привет, – окликнул ее Зик.

Он меланхолично покручивал вокруг пальца шнурок от свистка.

– Приветик. Сегодня вечером я угощаю, – игриво пропела она.

– Это тот чудик в шляпе дал тебе денег?

– Ага. Он мой земляк, тоже из Хадвиля. Из него уже песок сыплется, но его хлебом не корми, дай только погарцевать перед девчонками. А денег он мне дал, потому что у наших руководительниц снега зимой не выпросишь.

– Кто‑то из ваших с прошлого заезда уже говорил мне об этом.

– Кто? – Джой навострила ушки; а вдруг это какая‑нибудь девчонка, о которой ей ничего не известно?

– Парень, с которым я подружился, когда мы всей компанией отправились на Северное побережье. Он сказал, что безумно рад, что выиграл бесплатную поездку, но... У них в группе этих леди за глаза прозвали «старые сквалыжницы».

– Ты, наверное, шутишь! Почему ты не сказал мне об этом вчера вечером?

– Вчера вечером я думать забыл об этих старых сквалыжницах, – понизив голос, проговорил Зик. – Вчера вечером я думал только о тебе. Ладно, увидимся позже. – Он отвернулся и снова уставился на воду, продолжая покручивать шнурок.

Обратно к своему шезлонгу Джой не шла, а летела. Было такое ощущение, будто у нее за плечами выросли крылья. Похоже... ох, похоже, Зик не шутит. Она плюхнулась в шезлонг, откинулась на спину и закрыла глаза. В ее хорошенькой головке созрело окончательное решение. Сегодня она устроит небольшое собрание для всех членов группы. Всех, кроме... Ив и Герт. Несправедливо, если мы не получаем то, что нам по праву положено. Покойный Сол Хокинс мечтал о том, чтобы эти поездки приносили нам радость. Он хотел, чтобы каждый привозил с собой обратно в Хадвиль частичку солнышка. Но о каком солнышке может идти речь, если у тебя такое ощущение, будто ты провел неделю не на курорте, а на военных сборах?

В колледже Джой посещала спецкурс, посвященный тому, как, отстаивая свою точку зрения, принимать активное участие в судебном процессе. «Джой против «Старых сквалыжниц», подумала она. Это и будет мой первый судебный процесс.

Ей и в голову прийти не могло, насколько это опасно – затевать что‑либо против «старых сквалыжниц».

32

– Ладно, Уилл, – без обиняков начала Риган, – почему бы вам не рассказать мне всю правду? О том, что на самом деле произошло?

– Я не знаю, с чего начать.