Она вернулась в свою комнату, натянула одеяло до самых глаз, но никак не могла согреться. Холод, родившийся в груди, распространился по всему телу, вот уже застучали зубы.

Две жены. Обе ушли раньше времени, их существование больше не признавалось, их смерти остались незаписанными в семейном Евангелии и, сватаясь к ней, Дмитрий не сказал ее отцу ни слова о предыдущих браках. И в церковь он приезжал с новым Евангелием. Встретит ли ее саму тот же конец? Неужели ее тезка тоже была беременна? Куда он бросил ее останки, не похоронив как положено, не поставив даже деревянного креста?

Катерина вспоминала красивой лицо мужа, озаренное любовью, когда он смотрел на нее. Все, что ему нужно будет сделать, это купить новое Евангелие, чтобы стереть все ее следы. Чистая страница, чтобы представить миру, если кто-то спросит, был ли он женат раньше. Легко лгать, поскольку никто, кроме слуг и жителей деревни, никогда ее не встречал. Дмитрий никогда не представлял ее никому из своих знакомых, не возил ее ни в Петербург, ни в Серафимовск, даже в соседний Гаврилов не возил. Ее не существовало для мира.

Братья Леоновы считали, что повитуха была мертва к тому времени, как дочь добралась до нее. Они думали, что секрет в безопасности. Что они сделают, если узнают, что женщина все рассказала своей дочери? Неудивительно, что Агафья так боялась за свою жизнь. Как и сама Катерина. Но она боялась не только за себя, гораздо больше за ребенка, которого носила.

Убьет ли Дмитрий их ребенка, если он родится больным? И осмелится ли она ждать и надеяться на лучшее? Рука потянулась к животу, а сердце наполнилось любовью к маленькому человечку внутри. Она должна защитить этого ребенка, а также себя. Еще несколько месяцев, и она не сможет отправиться в дорогу, да и придет зима, превратив остров в тюрьму.

В эту ночь идея оформилась и обрела собственную жизнь, и к тому времени, как нежные лучи утреннего солнца осветили небо и отразились в спокойных водах озера внизу, Катя уже знала, что ей нужно делать.

* * *

Следующие две недели Катерина никак не могла решиться. Она то решала подождать и надеялась. что в ее случае все будет по-другому, то собиралась доверить свою жизнь Господу, но снова понимала, что у нее есть лишь один путь.

Она не могла просто уйти. Муж не отпустит ее, ни сейчас, ни в будущем. Она была его женой, и носила его ребенка. Его наследника. Его надежду на будущее. Она была заперта на этом крошечном клочке земли, за ней постоянно следили не только ее муж, но и его брат, и управляющий Николай. Куда бы она не ушла, ее схватят в течение пары часов и вернут мужу.

Но если ей и удастся сбежать, куда она пойдет? Что она будет делать? Она никогда не была одна, не имела ничего, что принадлежало бы ей самой, кроме нескольких украшений и платьев, которые теоретически принадлежали графу так же, как и она сама. Она была его собственностью, как и их ребенок. Как она выживет в мире, где ей не к кому обратиться, кроме отца, который отправит ее обратно к мужу, не смирится с позором? Должен был быть другой выход из ее затруднительного положения, но как бы она ни старалась, она не могла его придумать.

Несколько раз ей хотелось спросить мужа прямо и получить ответ, который оправдает Дмитрия в ее глазах. Но стоило открыть рот, как слова пересыхали в горле. В глубине души она знала, что как только признается, что знает о прошлом мужа, шансов на побег не останется.

Спасало то, что муж принял ее странное поведение — замкнутость, частые слезы — как естественное состояние беременной женщины. Она несколько раз собиралась довериться Анне, но беспокоилась, что подруга предаст ее. И все же она решилась.

— Ульянка, ты не видела Анну Сергеевну?

— Она еще не спускалась, барыня.