Моё появление не осталось незамеченным, тут же все засуетились, Харитон подбежал ко мне, чтобы взять поводья и отвести лошадь в конюшню, дежурные, переминаясь с ноги на ногу, ждали возможности доложиться. Ничего нового или особенного за время моего отсутствия произойти не могло, тем более, что большая часть опричников присутствовала на казни, наблюдая за порядком, а в слободе остались только суточный наряд и провинившиеся в чём-то штрафники.

— Местные есть? Москвичи? — громко спросил я, не спеша вылезать из седла. — Подворье князя Хохолкова знает кто?

— Я! Я знаю! — воскликнул Харитон.

Я сделал вид, что не замечаю его поднятой руки. Пожалуй, стоило дождаться вечера, когда вернутся все остальные, но я решил не тянуть с этим делом.

— Ну? Мишка, ты же здешний! — сказал я.

— Не знаю такого, Никита Степаныч, — ответил опричник.

— Я! Я знаю, боярин! — нетерпеливо, чуть не подпрыгивая на месте, воскликнул Харитон.

Доверять ярыге не хотелось, но других желающих не было.

— Объяснить сможешь? — спросил я. — Как добраться туда.

— Не-а. Показывать надо, — ответил ярыга.

Я скривился так, будто прожевал неспелый лимон целиком. Ладно, если нет другого выбора… Придётся идти с ним.

Глава 17

С собой на это дело я взял не только Харитона. Ярыга годился только на то, чтобы указывать путь, и когда мы доберёмся до места, я планировал отправить его восвояси, обратно в слободу, заниматься делами насущными. Помогать же мне должны были три тройки штурмовиков. Я счёл это число достаточным. Московские подворья не столь велики, чтобы брать с собой полсотни людей.

Хотя можно было бы, конечно, поднять всех в ружьё. Обложить подворье Хохолкова со всех сторон, чтобы не ушёл ни огородами, ни через забор, навалиться со всех сторон одновременно, поднять суматоху, начать пальбу и погром.

Вот только это простейший, но не лучший вариант. Учитывая склонность служилого сословия к сопротивлению и побегу. Поэтому я хотел сперва попытаться решить дело мирно, вызвать Хохолкова, так сказать, с вещами на выход. Дескать, царь желает видеть. Не уверен, что князь мне поверит, учитывая, что он и выступал заказчиком распускаемых слухов обо мне, но попытаться стоило. Скорее всего, меня даже не пустят на порог.

Мы ехали верхом по московским улочкам, горожане провожали нас настороженными взглядами. К нам ещё не успели привыкнуть, но уже понимали, что процессия всадников в чёрном — это не иноки, едущие к монастырю, а царёвы опричники. И едут они для того, чтобы арестовать ещё одного изменника и предателя.

Ярыга тоже ехал верхом на меринке, впереди нашей процессии. Формально он тоже состоял на опричной службе, но я не считал его одним из нас. Харитон указывал дорогу к подворью князя Хохолкова, из всех нас он единственный знал Москву настолько хорошо. Уверен, её злачные места Харитон знал ещё лучше.

— Далеко ли до него ещё? — спросил я.

— Неблизко, — сказал ярыга.

Мы и так добрались уже до самого Китай-города. Похоже, княжеское подворье находилось с другой стороны, на западе Москвы, хотя в моё время это всё могло считаться центром. В любом случае, повезём мы его не в слободу, а в Кремль, всё в ту же Беклемишевскую башню, вновь подкидывая работы царским заплечных дел мастерам. Царь, впрочем, велел мне самому поспрашивать князя, и я допрошу его со всей изобретательностью. ТА-57 ещё не изобрели, другу позвонить не получится, но помощь зала и другие подсказки позволят князю ответить на любые мои вопросы.