— Как мыслишь, могли город нарочно поджечь? — спросил он, меняя тему.

В теории пожар мог начаться от чего угодно. По любой причине. Но государь, кажется, хотел знать, почему пожар начался в этот раз.

— Могли, государь, — честно сказал я. — Расследовать надо, видоков искать, допрашивать. Тем Разбойный приказ обычно занимается, не мы. Наше дело — врагов государства…

— Ты мне, Никита, не перечь! Опрично мне служите, значит, дело ваше — мои приказы исполнять! — раздражённо выкрикнул Иоанн, перебивая меня.

Стресс и недосып сделали его капризным и желчным, даже неприятным. Но спорить с ним тоже не было никакого смысла. Так недолго и с должности слететь, и в опалу попасть. Заканчивать свои дни в каком-нибудь монастыре Русского Севера мне не очень хотелось.

— Как повелишь, государь, — снова склонил я голову.

На самом деле, мне без разницы, какую именно работу делать на царской службе, пока у меня есть доступ к царской персоне и я могу оказывать определённое влияние. Это дорогого стоило, гораздо больше, чем любые деньги.

— Так и повелю, — проворчал Иоанн. — Найди. Откуда пожар этот начался, кто повинен. Отыщи, найди.

— Слушаюсь, государь, — с тяжёлым сердцем произнёс я.

Одно дело — хватать уже известных предателей и изменников, и совсем другое — подобные поиски иголки в стоге сена. Пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что.

— Сколько времени на поиски есть у меня? — вздохнул я.

— Чем скорее, тем лучше, — сказал царь. — Справишься — награжу. Не справишься…

Вряд ли он станет меня серьёзно наказывать за провал, но лучше не искушать судьбу. Особенно теперь, когда он гораздо проще стал относиться к казням и репрессиям. Не уверен, что он считает меня настолько ценным кадром. Голову отрубать, конечно, не станут, но сослать в какой-нибудь дальний острог старшим помощником младшего дворника может запросто. Или на войну, в Ливонию, как Алексея Адашева.

— Всё, ступай, Никита, — устало произнёс он. — Ищите, хоть землю ройте.

От царя я вышел подавленным и расстроенным. Всегда, конечно, можно было «найти» виновных, назначить их, выбить нужные показания, даже расправиться с врагами таким способом. Или обвинить кого-то из мёртвых, из тех, кто погиб на пожаре. Но это не путь самурая. Значит, придётся искать.

Бродить по пепелищу, выискивая самые малые зацепки, будет попросту глупо, всё сгорело в огне, все доказательства и улики. Единственный вариант, который приходил мне в голову — опрашивать погорельцев и их соседей. Никто, само собой, не признается. Но если кто-то располагает нужными мне сведениями, то я это увижу.

Глава 23

Своё расследование я начал с опросов, как и планировал. Опричников пришлось оторвать от учёбы и службы и отправить в пункты временного размещения пострадавших, которые развернули при церквях и монастырях, и там уже они опрашивали население. Всех подряд, от мала до велика, от малых детей до глубоких стариков, в попытке узнать, что произошло на самом деле.

Сколько было людей — столько было и версий. Естественно, нашлись и те, кто слышал от одной бабки, чьей соседке говорила знакомая, что видела поджигателей, но размотать эту цепочку не удавалось. Обычно выяснялось, что эта бабка попросту выдумывает, то есть, врёт.

В основном, конечно, пересказывали слухи. Уже знакомый мне слух про оставленную свечку, парочку новых про взрыв пороха, несколько совсем диких, мол, Богородицу плачущую в небесах перед пожаром видели.

Рыскать по пепелищу я не стал, и отправлять своих людей бесцельно топтать сапогами жирную сажу тоже. Всё равно уже не найти никаких зацепок, разве что среди опричников вдруг найдутся экстрасенсы и некроманты, способные поговорить с мёртвыми.