Командир предлагал  затаиться, уйти на запасную базу,  переждать зиму и

весной вновь  вернуться сюда. По слухам, центральная часть  полуострова была

относительно безопасной.

     Люди повозражали, поворчали, но в конце концов согласились. Больше всех

кричал Мельник -- про месть за павших товарищей -- но после недавней истории

с отсидкой в болоте его мало кто слушал.

     На  проверку зимней  базы было решено  отправиться следующим  же утром.

Блейда  как  нельзя более устраивало,  что  командир решил взять  с  собой и

Инженера; он явно начал выделять новичка из общей массы. Это давало надежду,

что от Доктора можно будет получить необходимую информацию.

     Своим заместителем на месте командир назначил Пасечника.

     * * *

     Выходили на рассвете, когда огромный розовый глаз солнца только щурился

самым  своим краешком из-за  изрезанной холмами  линии  горизонта.  Впрочем,

света хватило ненадолго; едва лишь  маленький  отряд успел  пройти несколько

миль,   откуда-то  вновь  потянулся  туман.  Его   огромные  белесые   языки

разливались по низинам,  дорогам, руслам ручьев;  он глушил шаги, и без того

тихие из-за толстого ковра жухлых листьев и мха, заглядывал под ветви лесных

исполинов с облетающей  листвой,  тонкими струйками  сочился  между стволов.

Спустя полчаса можно было увидеть что-нибудь только на расстоянии ста футов,

не дальше. Только  взобравшись  на  дерево повыше, удавалось различить будто

плавающие  в  огромном  молочном море вершины  далеких холмов,  торчащие  из

белесого студня огромными бурозелеными черепами древних великанов, перебитых

здесь неисчислимые тысячелетия назад.

     Но шесть  человек шли все дальше и дальше, узкой  тропкой, след в след,

чтобы нельзя было определить  их численность, с тяжелыми рюкзаками за спиной

и болтающимися на ремнях автоматами. Как привык Блейд к этому военному труду

во славу Костлявой!  Все, как на  Земле и в других мирах; цель  не менялась,

хотя оружие было различным.

     Здесь  от  него не требовали темпа, которого добивались инструктора  на

полигоне;  поход  должен  был  занять   несколько   дней.   Сначала  он  шел

предпоследним. Перед ним угрюмо  раскачивалась  в  такт  шагам  --  раз-два,

раз-два -- фигура Молчуна: года  три назад,  во  время  одной  из облав, его

тройка  попала в засаду, Что с  ним сделали полицейские, доподлинно никто не

знал, но ему удалось вернуться в  лагерь -- правда, вместо языка у  него  во

рту торчал только  бесформенный обрубок. Теперь лишь при определенном навыке

удавалось разобрать те немногие слова, которые Молчун мог из себя выдавить.

     За  несколько  дней,  проведенных  в  лагере,  странник  несколько  раз

встречал этого парня  на опушке  леса, вглядывающимся в одному ему известные

дали. Но все попытки новичка сойтись с ним Молчун игнорировал  -- либо кивал

в  ответ, либо попросту молчал. Совершенно случайно -- от Пасечника -- Блейд

узнал, что в сожженной деревне, в Выселках, жили  жена и сын Молчуна. Что  с

ними  стало,  никому  не  было известно, но мало  кто  надеялся,  что в  том

огненном аду хоть кто-нибудь уцелел.