-- все вернувшиеся необратимо лишились памяти.

     -- Жаль, -- произнесла королева. -- Однако это  дает  нам  определенную

надежду...  -- она замолчала,  размышляя, но никто не осмеливался поторопить

ее.  --  Если  люди, наделенные  такими  способностями, встречаются на Земле

столь редко, то, возможно, и в других мирах ситуация аналогична...

     Она быстро соображает, решил Блейд.

     -- Тем не менее, -- королева задумчиво  коснулась виска, -- если раньше

мы считали себя  в полной  безопасности,  то  теперь,  после  этого  ночного

происшествия  два дня назад,  необходимо  понимать,  что дорога  в  наш  мир

открыта... И я  бы  хотела  разобраться,  что  грозит  нам с  этой  стороны,

джентльмены. То, что было сделано однажды, можно повторить вновь...

     Она склонила голову, и Блейд понял, что аудиенция закончена.

     * * *

     Всю ночь его мучили кошмары.

     Его  отправляли  в  иные  миры  спасать Землю. Голый,  бродил он  среди

ледяных  равнин  и  в  знойных  пустынях;  безоружный  сражался с  дикарями,

потрясавшими дубинками,  и  с  вполне  цивилизованными людьми,  палившими  в

пришельца из автоматов.

     И он побеждал, но легче от этого не  становилось.  Один кошмар сменялся

другим, преисподние чужих  миров бессчетной чередой  проплывали  в дремлющем

сознании Блейда, единственного  человека, который мог спасти свою планету. И

каждый раз Гвенделайн голосом королевы говорила: "То, что произошло однажды,

может повториться вновь".

     И этому не было конца.

     Видимо,  подсознательно  он   полагал,  что  проснется  от  назойливого

телефонного звонка, но когда веки Блейда поднялись и взгляд упал на часы, он

с удивлением понял,  что близится полдень. События предыдущих дней кружились

в  памяти, представ  причудливой смесью  из  любовных  утех,  марш-броска по

заснеженным  холмам, погони  в  лондонских  трущобах, королевской аудиенции.

Потом  кристально-ясная мысль пронзила  мозг: он  снова должен  отправляться

Туда. ТУДА!

     Он знал, что это очень опасно.

     Дело  заключалось  не только  в том,  что он подвернул  ногу  во  время

очередной проверки на выносливость, не в первых седых  волосках,  замеченных

им,  и  даже  не  в этой  проклятой  болезни, обнаруженной  Хэмпсфордом.  Он

чувствовал, что слабеет.  Нет,  не  физически  и не в  сексуальном смысле --

встреча с юной Гвенделайн  служила тому доказательством. Тревожило другое --

спидинг, то  чудесное свойство его  организма,  благодаря  которому  он  мог

проникать в чужие миры. Оно  не  поддавалось  ни  контролю, ни измерению, но

Блейд знал, что  его  разум уже  едва поспевает за  стремительным  процессом

перестройки нервных связей, производимым компьютером.

     Да,  сорок шесть лет -- это  сорок шесть лет.