|
Вы меня нервируете. - А у меня никаких занятий нынче утром нет, - сказал Рэтлиф. - Может, вам куда надо пойти, я могу посидеть послушать телефон. - Я и тут могу работать, только не шелестите вы... - Он вдруг бросил, отшвырнул карандаш. - Как видно, он еще не доехал до Мемфиса или, во всяком случае, еще не пытался купить револьвер, иначе нам сообщили бы. А нам одно и нужно: заранее дать знать по всему Мемфису. Неужели вы думаете, что в любой ссудной лавке, в любом охотничьем магазине не побоятся потерять лицензию, если продадут ему револьвер, после того как полиция им... - Если бы меня звали Минк Сноупс, то я нашел бы место, где не боятся потерять лицензию за продажу ружья или револьвера. - Например? - сказал Стивенс. - Во Французовой Балке всегда поговаривали, что Минк в молодости мог задать жару, конечно, насколько ему средства позволяли, а средств было маловато. Но он ездил, как все деревенские парни, в Мемфис раза два-три в год со своими сверстниками, тогдашними головорезами - с Квиками, с Тэрпинами, с Таллами, словом, с кем придется: значит, была у него возможность узнать, в каких местах торгуют без всяких лицензий, так чтоб полиция не трепала их каждый раз, как найдет ружье или револьвер в неположенном месте или не найдет в положенном. - Неужто вы думаете, что мемфисская полиция знает про Мемфис меньше, чем какой-то сумасшедший ублюдок, убийца, да еще просидевший в каторжной тюрьме чуть ли не сорок лет? Мемфисская полиция, да это же лучшая полиция, не то что в десяти, в ста городах, черт возьми, да я вам их и назвать могу. - Ну ладно, ладно, - сказал Рэтлиф. - Честное слово, даже сам господь бог не настолько занят, чтобы позволить маньяку-убийце с десятью долларами в кармане проехать на попутных машинах сто миль, купить револьвер за эти десять долларов, потом, опять же на попутных, проехать еще сто миль и пристрелить человека! - А может, тут все зависит от того, хочет бог кого-то убить или нет, - сказал Рэтлиф. - А к шерифу вы сегодня утром заходили? - Нет, - сказал Стивенс. - А я заходил. Флем еще к нему не обращался. И из города не уезжал. Я и это проверил. Так что, может, это самый лучший признак: Флем не беспокоится. Как вы полагаете, сказал он Линде или нет? - Нет, - сказал Стивенс. - Почем вы знаете? - Он мне говорил. - Флем говорил? Прямо так, сам, или вы у него спросили? - Спросил, - сказал Стивенс. - Я спросил: "А вы Линде расскажете?" - И что же он ответил? - Сказал: "Зачем?" - А-а, - сказал Рэтлиф. Пробило двенадцать. У Рэтлифа в аккуратном пакетике оказался такой же аккуратный сандвич. - Вы ступайте домой обедать, - сказал он, - а я тут посижу, послушаю телефон. - Да вы же сами только что сказали, что раз Флем не беспокоится, так какого черта нам волноваться? - А я волноваться и не буду, - сказал Рэтлиф. |
