|
- Слышу, - сказал Рэтлиф. - А вы бы что сказали? Наверно, и вы бы ответили вежливо, не хуже Флема, правда? Должно быть, оно так и нужно. А с Мемфисом вы, наверно, уже переговорили? - А что мне с ними говорить? - сказал Стивенс. - Как описать мемфисским полисменам человека, которого я бы и сам не узнал, тем более как их убедить, что человек этот действительно в Мемфисе и, по моим предположениям, делает то-то и то-то, раз я сам не знаю, что будет дальше? - А что ж это Мемфис так оплошал? - сказал Рэтлиф. - Сдаюсь! - сказал Стивенс. - Объясните! - Я-то считал, что только в самых захолустных городишках нет никого из ваших дружков по Гарварду, но уж никак не в Мемфисе. - Какой же я дурак! - сказал Стивенс. Он тут же позвонил и через минуту уже разговаривал с ним, со своим однокашником, любителем сельского уединения, жившим на плантации неподалеку от Джексона, - он уже помог Стивенсу получить амнистию для Минка, так что оставалось только объяснить, что произошло, не вдаваясь в подробности. - Но ты, конечно, не знаешь, попал он в Мемфис или нет, - сказал его друг. - Конечно, нет, - сказал Стивенс. - Но раз мы вынуждены найти его как можно скорее, то позволительно хотя бы это предположение считать правильным. - Отлично, - сказал его друг. - Я знаком и с мэром города, и с комиссаром полиции. Ведь тебе прежде всего нужно - и это единственное, что они могут сделать, - чтобы прочесали все те места, где сегодня после полудня кто-то пытался купить револьвер за десять долларов. Правильно? - Правильно, - сказал Стивенс. - И пожалуйста, попроси их позвонить мне за мой счет, когда они... вдруг что-нибудь найдут. - Я сам тебе позвоню, - сказал его друг. - Можешь считать, что и я принимаю участие в судьбе твоего приятеля. - Будешь говорить Флему Сноупсу, что я его приятель, так хотя бы улыбнись, - сказал Стивенс. Это было в четверг: в пятницу телефонная станция разыскала бы его в каком угодно учреждении. Однако у него скопилось много дел, и он решил засесть у себя в служебном кабинете. Он только успел заняться делами, как вошел Рэтлиф с аккуратным бумажным пакетиком и сказал: "Доброе утро", - но Стивенс даже не поднял глаз и продолжал сосредоточенно и быстро писать на желтоватом блокноте: ему не помешало даже, когда Рэтлиф постоял перед ним, смотря ему в макушку. Потом Рэтлиф отошел, сел на один из стульев у стола, на тот, что был ближе к стенке, потом привстал, аккуратно положил свой пакетик на картотеку и снова сел, а Стивенс все писал не отрываясь, только изредка останавливался и справлялся по книге, лежавшей у его левой руки; наконец Рэтлиф потянулся за утренней мемфисской газетой и, взяв ее со стола, развернул, осторожно шелестя листами, а через некоторое время снова тихонько зашелестел, переворачивая страницу, пока Стивенс не сказал: - Фу, черт, либо уходите отсюда, либо придумайте себе другое занятие. |
