- Похоже, на этот раз они именно этим и собираются заняться, так ведь?

- Класс! – Проговорил Орион. – Вот было бы интересно пострелять из одной такой!

На это раз Офелия согласилась со своим братцем.

- А как ты думаешь, было бы интересно, если кто-то начал стрелять из такой по тебе? – Спросил Сэм.

Детишки широко уставились на него открытыми глазами. Эта сторона войны ничего не значила для них. Она редко что-либо значила для кого угодно до тех самых пор пока первая пуля не просвистит у самого уха.

На протяжении всего пути домой Сэм, сия на козлах, слушал канонаду орудий береговой обороны.

- Судя по этим звукам, - заметила Александра, - они полагают, что завтра на нас нападут.

- Что бы ни происходило в этом любопытнейшем из миров, дорогая, не думаю, что флот Конфедерации с гордо поднятыми флагами, грохоча из орудий, на всех парах ворвется в гавань Сан-Франциско. – Сэм подмигнул жене. – Да и послезавтра тоже.

- Ну да, - ответила Александра. – Это вряд ли.

Раздался грохот еще одного орудия.

- Полагаю, - после паузы произнесла она, - им тоже нужно практиковаться – так же, как и солдатам, на которых вы глазели.

- Если они так же умелы, как и те бедные простофили, то для того, чтобы заплыть в бухту и разрушить до основанья город, хватило бы флота индейских каноэ из березовой коры. – Сем понял вверх палец. – Нет, я преувеличиваю: достаточно было бы флотилии каноэ.

При этих словах, Александра рассмеялась, чего он, собственно, и добивался.

Когда же они, наконец, оказались в своем обиталище на Турк-стрит, Офелия и Орион затеяли игру с домашними животными, пока не довели себя и своих питомцев до полного изнеможения. Наблюдая за детьми и слушая их вопли, Сэм все время удивлялся, откуда у них берется столько энергии: несмотря на то, что они проносились весь день по парку Голден-Гейт, у них все ее еще оставалось в запасе предостаточно для вечерних забав. К тому времени, правда, когда они с Александрой прошли по дому, зажигая газовые рожки, этот запас все же иссяк. Укладывание детей в постель прошло намного более гладко, чем обычно – скоро оба сорванца уже спали. Офелия тихо посапывала, но она сопела всегда.

Как только в доме улеглись все звуки, Александра задала вопрос:

- Может, мы тоже пойдем в постель?

Судя по тону ее голоса, предлагала она идти отнюдь не спать.

- Да, конечно, - как можно более небрежным тоном ответил Сэм, но та готовность, с которой он вскочил с дивана и прикрутил совсем недавно зажженные ими рожки, выдала его с головой.

Пере тем, как он и его жена разделись и легли в постель, он также прикрутил газовый рожок в спальне. Тоненькая полоска лунного света проникала через окно – как раз достаточно, чтобы сделать теплое и податливое в его руках тело Александры еще более желанным и таинственным – намного желанней и таинственней чем, если бы все это происходило в полной темноте.

Она стонала и шептала ему что-то, когда он целовал ее, когда он ласкал ее груди, зарывшись в них лицом. Его рука, опустившись меж ее бедер, ощутила влагу. Как всегда, ее возбуждение передавалось и ему, но в то же время, смущало его. Доктора клялись и божились, что большинство женщин почти ничего или даже совсем ничего не знали о сексуальном наслаждении и не желали понять, что это такое. Но затем, принимая во внимание знания, которыми обладали доктора в любой другой сфере, разве такое мнение что-либо оказывало? В случае с Александрой – так точно, почти ничего.

- Ну же, Сэм, давай, - прошептала она немного спустя и взяла его в руку, что устраняло прочь всякие сомнения относительно того, что она имела в виду. Ее ноги раздвинулись еще шире. Он устроился между ними и вошел в нее. Она издала полустон-полувздох, а когда их губы снова встретились, она целовала его так, как никогда в иное время.