- Ну, вот они у меня и появились, - ответил Линкольн. – Не то, чтобы я слишком желал их, но, тем не менее… Вы, наконец-то, сможете меня посадить на маленький поезд до Большого Соленого Озера, которое действительно необычайное место, если способно удержать на поверхности мои старые кости, что я уже проверил. В любой другой уважающей себя воде я сразу камнем иду на дно.

- Все в Юте шиворот-навыворот, - заметил Гейб, на что Линкольн только кивнул головой.

- Полагаю, - сказал он, - что сказав «а», мормоны теперь должны сказать и «б» - объявить о своем выходе из Союза, если именно этого они хотели, когда перерезали все связи с остальной страной.

- Я тоже такого же мнения, - ответил на это Гамильтон. – Может быть, у них на это в решающий момент не хватило духу?

- Даже после того краткого знакомства с мормонами, коим обладаю я, я бы сказал, что у них хватит духу почти на все, - ответил Линкольн. – Вы заметили в «Пчеле» объявление о бале, который будет дан завтра вечером в Соушел-Холле? Десять долларов с джентльмена и одной жены, при этом за каждую последующую жену - по два доллара с головы.

Вопрос полигамии занимал его внимание не в меньшей степени, чем у гоев Юты.

- Подобные события были гораздо более обыденным явлением во времена Бригэма Янга, нежели сейчас, - заметил Гамильтон. – И цена довольно высока, заметьте. Полагаю, что они собирают деньги на ружья и адвокатов, а, может, на то и другое – сразу. Не думаю, что они вот так возьмут – и отделятся – нет, не сейчас: они слишком долго ждали. Если я хоть что-то понимаю в Джоне Тейлоре, он пытается сделать так, чтобы Юту приняли в Союз на его условиях – он пообещает, что флаг будет продолжать развеваться над Ютой, если Вашингтон оставит в покое вопрос с полигамией и даст ему возможность не допускать в штат гоев, чтобы те никогда не смогли бы задавить здесь мормонов голосами. Можно сказать так: Соединенных Штатах, но не одни из них.

- То есть вы хотите сказать, что они хотят использовать законы для недопущения на свою территорию некоторых категорий белых, подобные тем законам, каковые сейчас используют некоторые штаты, чтобы не допустить на свою территорию негров, – проговорил Линкольн. – О, меня так и подмывает поддержать их усилия в этом направлении лишь по той простой причине, чтобы увидеть тот момент, когда окончательно рухнет целый пласт законодательства, который давно изжил себя.

- Но я только делаю предположения, видите ли, - ответил на это Гамильтон. – А хотите, я свожу вас на воскресную службу в Табернакль, чтобы послушать, что говорят вожди мормонов своей пастве?

- Было бы чрезвычайно интересно послушать это, да и увидеть – тоже. - Ответил Линкольн. – А насколько терпимы они к тому, что гои посещают их службу? Мы можем сделать этого без излишнего шума?

- Нет абсолютно никакого повода для беспокойства, - заверил его Гейб. – В Табернакль может заходить кто угодно: они полагают, что некоторые из тех, кто посещает их службу, в конце-концов обратятся в их веру, и здесь они не так уж неправы. Вот когда будет построен Храм, он будет считаться священной землей, и, как я слышал, тогда гоям доступ внутрь него будет закрыт.

- Ну, если вы уверены, что все будет хорошо - тогда, - сказал Линкольн, - мне бы не хотелось отвлекать вас от ваших богослужений.

- О, вам вовсе не стоит беспокоиться об этом, - заверила его Джулиетт. – У них служба до двух часов пополудни не начнется – это для того, чтобы дать возможность приехать на нее людям с ферм и маленьких городков в округе.

- Так что у нас все получится, - заявил Гейб Гамильтон таким решительным тоном, словно он был главой железнодорожной компании, объявляющим о более высоких тарифах на перевозки.