«Каждый человек хорош в чем-то и хорош для чего-то», - подумал Стюарт. Без майора Селлерса, разбросанная на огромном пространстве конфедератская армия, что действовала у американской границы, оказалась бы намного менее эффективной, чем была сейчас. Без него и сам Стюарт пропустил мимо своего внимания большое количество вещей, которыми следовало бы озаботиться - причем некоторые из них могли оказаться важными. А если Горацио Селлерс не думал, что что-то стоило его внимания, то оно действительно не стоило внимания.

Стюарт откинул в сторону клапан палатки и вышел наружу. День был яркий, безоблачный и жаркий.

Стюарту подумалось, что он мог бы любоваться пейзажем целую вечность. Невдалеке, казалось, мерцала вода. Он, однако, предупредил своих людей о миражах. Рядом пронеслась кукушка-подорожник с хвостом рогатой жабы, высовывавшемся из ее клюва. Птица бросила на Стюарта настороженный взгляд, как будто боялась, что он может отобрать у нее ее завтрак. Но он просто неподвижно стоял, поэтому птица убежала в поисках укромного местечка, где бы она могла бы спокойно поесть.

Подошли Джеронимо е его сын, который переводил для него.

- Добрый день, генерал, - поприветствовал его юноша, которого звали Чаппо.

Его акцент очень сильно походил на новоанглийский, и Стюарт не знал, накладывали ли на его речь свой отпечаток звуки языка апачей, или Чаппо выучился языку от кого-то из северо-восточной части Соединенных Штатов. В любом случае, он находил ситуацию забавной. Забавным он также находил вид двух индейцев, несущих армейские жестяные тарелки, наполненные бобами (они тщательно выбирали из бобов соленую свинину, которую не любили) и жестяные кружки с кофе – если не считать свинины, они высоко ценили бобы и кофе.

- Добрый день, Чаппо, - в ответ поприветствовал его Стюарт, - тебе и твоему отцу.

Чаппо заговорил на языке апачей. Джеронимо ответил. Он немного шамкал, поскольку у него отсутствовало несколько зубов, что также вдавливало нижнюю часть его лица, а такой внешний вид часто воспринимался как признак колдуна. Стюарту стало даже любопытно, насколько это способствовало складыванию его репутации среди апачей. Одна из историй, ходивших среди них, рассказывала о том, как он заставил дневной свет продержаться еще два или три часа, чтобы дать им возможность уйти после рейда... Христианин ни за что не поверил бы в такое, но индейцы верили.

- Думаю, что вы сможете взять Тусон, если захотите, - сказал вождь через своего сына. – Вы хотите?

И если старик этими словами пытался привлечь внимание Стюарта, ему это удалось. Если бы в руках конфедератов оказался Тусон, контроль янки над западной частью Территории Нью-Мексико к югу от города значительно ослабел бы. Проблема, конечно же, состояла в том, что взять его было задачей отнюдь не легкой, а удержать его было бы еще тяжелей, поскольку через него проходила железная дорога «Сазерн Пасифик». Стюарт всегда считал, что подобная задача ему с его скудными средствами явно не по плечу.

Он бросил на Джеронимо примерно такой же настороженный взгляд, каким его недавно одарил подорожник. Джеронимо мог быть каким угодно дикарем, но он был далеко, далеко не дурак. Он вполне мог надеяться на то, что войска США и КША, сойдясь в противоборстве, взаимно истощат друг друга, и таким образом некому будет защитить регион от апачей.

Поэтому ответ генерала, командующего Трансмиссисипским военным округом, был очень близок к правде:

- Не думаю, что мы достаточно сильны для этого, даже с помощью храбрых апачей. Хотелось бы, но – увы! – это невозможно.

Когда Джеронимо перевели слова генерала, тот разразился целым потоком слов, пока Чаппо не поднял руку, подавая знак отцу, чтобы тот остановился, чтобы дать возможность толмачу перевести.

- Мой отец говорит, что не рассказал бы о своем плане никакому другому человеку. Но он думает, что вы можете сделать так, чтобы он сработал.