- Попроси его продолжать, - Стюарт приложил все усилия к тому, чтобы сохранить невозмутимость голоса и выражения лица. Сам он ничего не мог прочитать на обветренном лице Джеронимо. Словно вернулось время картежных игр, за которыми коротали время солдаты в западных гарнизонах до Войны за Отделение. Как далеко тогда зашел в своем блефе Джеронимо? Стюарт осознал, что для этого он должен видеть еще и руки Джеронимо. Через Чаппо вождь апачей продолжил свою речь:

- С этими новыми винтовками, что вы нам дали, мы выйдем на тропу войны. Мы подойдем к Тусону. Мы будем громкими. Мы будем шумными. Синие мундиры увидят нас.

Стюарту не составило труда понять, что это означает. Апачи ударят по фермерам, скотоводам и горнодобытчикам на всей площади от границы до Тусона. Судьба женщин, скорее всего, окажется намного худшей, чем смерть, а потом смерть придет и к ним.

Он уже обсуждал как-то с майором Селлерсом, насколько хорошо было бы использовать краснокожих, чтобы заставить войска США гоняться за ними, а поэтому быть слишком занятыми для того, чтобы доставлять ему беспокойство в Соноре и Чихуахуа. Сейчас же ему нужно было поразмыслить над тем, что стояло за этими хладнокровными предложениями. Так он никогда не сражался во время Войны за Отделение. Даже проклятые янки так тогда не сражались.

Но он дал апачам не библейские наставления – он дал им ружья, много ружей.

- Спроси у своего отца, что случится потом, - бросил он Чаппо.

Ответ Джеронимо было подробен – он явно хорошо продумал свой план. Стюарт знал, каким преимуществом обычно обладает человек, который предлагает идею, над человеком, который слышит о ней впервые. И неважно, как оказалось сейчас, что человеком, делающим предложение, был индеец, который даже не знал, как пишется его имя.

- Отец говорит, - произнес Чаппо, - что мы можем сделать то или сделать другое. Одно – если синие мундиры будут преследовать нас, мы можем уйти в горы и притвориться камнями и деревьями. Пока они будут нас искать, вы идете за их спинами в Тусон.

Стюарт в изумлении и в восхищении уставился на Джеронимо. Если бы у вождя апачей было соответствующее военное образование, он вполне мог сидеть в кабинете генерала Джексона в Ричмонде.

Ответил же он так:

- Для того, чтобы такой план сработал, мы должны сделать ставку на то, что командир янки в Тусоне глупец. К этому времени до него, наверное, уже дошли слухи, что апачи и конфедераты друзья. И он не забудет о нас, когда пустится за вами в погоню.

После того, как Чаппо перевел слова Стюарта, Джеронимо, прежде чем продолжить, одарил его долгим взглядом. Выражение его лица не изменилось ни на йоту, но Стюарт почувствовал, что произвел на Джеронимо примерно такое впечатление, какое тот незадолго до этого произвел на него. Стоило ли ему рассердиться на то, что дикарь осмеливался судить его таким же манером, как и он его? Но он не рассердился. Джеронимо завоевал его уважение, и он был рад, что ему удалось завоевать уважение Джеронимо.

- Другой план, - проговорил вождь апачей, - состоит в том, что мы пойдем войной на Тусон. Синие мундиры пустятся ха нами в погоню. Мы не пойдем в горы. Мы заведем их в ловушку, которую вы подготовите со своими людьми и пушками. Тусон это вам не даст. Это даст вам людей, которые охраняют Тусон. Этого достаточно?

- Гм, - произнес Стюарт.

А потом снова:

- Гм.

Он не ожидал, что дикарь осмелится предложить ему план кампании. Не ожидал он также, что как только дикарь осмелится предложить свой план, план этот окажется настолько соблазнительным.

- Долгое время, - проговорил Джеронимо, - я яростно сражаюсь с синими мундирами и мексиканцами – даже, когда у меня почти ничего не было.