|
Мэр Сан-Франциско был бледен, толст, а на его бледном лице пылали рыжие усы, которые по своим размерам, правда, не шли ни в какое сравнение с усами Джесперсона. Глаза его, словно темные угольки на его одутловатом лице, решительно отказывались испускать хоть какой-либо свет, да и то, что костюм на нем с равным успехом мог быть позаимствован у гробовщика, живости его персоне отнюдь не добавляло. Заполнить пустое пространство, оставленное репортерами в зале, помогли клерки и юристы. Мероприятие также посетили некоторые из друзей, большинство которых были такими же бесцветными, как и сам мэр.
Сутро, наконец, заговорил. - Спасибо вам за то, что пришли сегодня сюда, джентльмены, - Он опустил глаза на доску трибуны, на которой, вне всякого сомнения, покоился текст заранее написанной речи. Клеменс за свою жизнь повидал немало политиков, которые запоминали двухчасовые речи и обладали живым, хлестким умом, что позволяло им давать остроумные и едкие импровизированные ответы на вопросы – поэтому-то он и находил ситуацию удручающей. - Я созвал вас сегодня сюда, - пробубнил Сутро, - с той целью, чтобы дать предупреждение касаемо шпионов и шпионажа. «Я хочу предупредить вас о шпионах», - про себя перефразировал Сэм. В свое время ему пришлось немало редактировать плохой прозы, но мало что могло сравниться с косноязычием мэра. Для того, чтобы отделить жир от мяса, содержащегося в речах мэра, одного мясницкого ножа было явно мало – тут нужна была двуручная пила. - В частности, этим утром я обращаюсь к уважаемым джентльменам, представляющим «четвертую власть», вне зависимости от того, имелись ли прежде между ними и мною разногласия или нет в проблемах, касающихся проблем нашего города и нашего штата, и Соединенных Штатов вообще, - продолжил Сутро. Вне всякого сомнения, он считал, что удачно ввернул «вне зависимости от того» как изысканный оборот речи, и либо вообще не заметил тавтологии в «проблемах, касающихся проблем», либо пребывал в иллюзии, что такой прием лишь усилит впечатление. Сэму пришлось приложить всю свою волю, чтобы немного притушить огонь сарказма под котлом своего критицизма. Записывать речи за Сутро, благодаря всем содержащимся в них повторениям и перегруженности ненужной информацией, было нетрудно. - От вас и от меры вашей ответственности, - продолжал вещать с трибуны мэр, - зависит доведение до тех, кто прислушиваются к вашему мнению, жизненной необходимости бдительности, того, что нужно постоянно, насколько это возможно, быть начеку перед опасностью, которую представляет шпионаж, и о том, что будут приниматься меры, чтобы эта опасность была низведена до как можно меньшей величины. Теперь же, когда эта опасность… да, мистер Клеменс? Рука Сэма сама по себе выстрелила вверх – он просто не мог удержаться. - Господин мэр, не могли бы вы пояснить мне, как опасность, которая есть абстрактным понятием, может иметь величину, которая, в свою очередь, является понятием физическим? - поинтересовался Сэм самым невинным тоном, на какой он был только способен. Сутро кашлянул. - Эта опасность не абстрактна. Она реальна. Возможно, мы должны отложить остальные вопросы на время после окончания моей речи. Теперь же, как я уже говорил… «Непотопляемый идиот», - нацарапал Сэм в своем блокноте. Обернулся на Монти Джесперсона, который предпочел глазами с ним не встречаться. Неважно, что думал сам Монти Джесперсон, следующий номер «Альта Калифорниан» редакторской правкой превратит мэра Сутро в красноречивого государственного деятеля. По мнению же Сэма, как ни прихорашивай дурака, великого деятеля из него не сделаешь. Речь мэра продолжалась примерно столько, сколько и предполагал газетчик, но содержащейся в ней информации, которая хоть чего-нибудь стоила хватило всего на пару страниц. Суть речи сводилась к тому, что шпионы превратились в навязчивую идею Сутро, а все из-за того, что конфедераты, канадцы и англичане – все они говорили по-английски – «точно так же, как и мы» - как сказал мэр. |
