- Я не виноватая, - заявила Офелия с видом оскорбленной невинности.

Сэм, которому доводилось уже слышать подобные заявления, ждал, вскинув бровь.

Дочь, естественно, начала оправдываться:

- Я никогда бы не сделала этого, если бы Орион не нагнулся, когда я бросила в него куклой.

- И как - мир уже готов к ее явлению? – Спросил Сэм Александру.

- Не знаю, - ответила та. – Если нет, то Боже, спаси его и сохрани.

В сочетании с отварной говядиной и хреном, данное мудрое замечание помогло ему прийти к убеждению, что мир, скорее всего, некоторое время еще устоит – даже несмотря на агрессивный идиотизм мэра Сутро. Ему было приятно узнать, что Александре план Сутро не понравился так же, как и ему.

Пес, услышав, что все всё время произносят «Сутро», решил, что люди говорят о нем. Он подошел к Сэму и положил передние лапы и голову тому на колени. Клеменс потрепал пса за ушами – эта процедура тому очень нравилась.

- - Ах ты, бедняга, - проговорил Сэм. – Я-то думал, что давая тебе имя, оскорблю мэра, а выходит: все это время я этим именем оскорблял тебя.

Стоя на перроне рочестерского вокзала, Фредерик Дуглас обнял жену и сына.

- Теперь не волнуйтесь за меня, ни секунды не волнуйтесь, - сказал он. – Именно так я всегда хотел ступить на землю Конфедеративных Штатов. С развевающимися знаменами, под грохот пушек и с огромной армией, идущей впереди меня.

- Сначала убедись в том, что армия действительно идет впереди тебя, - проговорила в ответ Анна Дуглас. – Ни в коем разе не попади туда, где мятежники могут тебя подстрелить.

- Судя по тому, что вторжение еще не начато, то вряд ли об этом стоит пока беспокоиться, - ответил Дуглас. – Мне приятно, что генерал Уилкокс вспомнил о бедственном положении чернокожего человека, и захотел, чтобы при возвращении в лоно США Кентукки присутствовал один из представителей нашей расы.

Сын Дугласа, Льюис, обнял его.

- Не будь просто свидетелем, отец. Расскажи об этом всему миру.

- Я так и поступлю. Я именно так и поступлю.

Крик кондуктора: «Все по вагонам!» как бы подчеркнул торжественность обещания Дугласа. Он забрался в вагон и занял свое место. Белый мужчина, если и был недоволен тем, что в попутчики ему достался негр, то был достаточно вежлив, чтобы не выказать своего недовольства, за что Дуглас был ему чрезвычайно благодарен.

Поездка из Рочестера в Луисвилл – вернее, в окрестности городов, расположенных в штате Индиана по эту сторону реки Огайо от Луисвилла – заняла два дня. Вежливый белый мужчина сошел с поезда в Форте-Уэйне, и его сменил человек, который беспрестанно таращился на Дугласа и постоянно демонстративно втягивал носом воздух, как будто хотел сказать, что его сосед негр давно не мылся. А поскольку в душном вагоне к тому времени неоткуда было взяться свежести, а несколько человек явно не мылись с начала года, то Дуглас чувствовал, что к нему проявляется совершенно незаслуженное внимание. Однако, поскольку мужчина из Форта-Уэйна не предпринимал более никаких действий, Дуглас просто игнорировал его. С ним случались вещи и похуже.

Индианские городки Нью-Олбани, Кларксвилл и Джефферсонвилл до войны торговали с Луисвиллом. Через них в Конфедеративные Штаты шел поток промышленных товаров, а взамен они получали табак, виски и прекрасных кентуккских племенных лошадей. Когда же сообщение по Огайо было прекращено, а мосты разрушены, когда с обоих берегов заговорила артиллерия, эти города должна была бы постигнуть судьба западных шахтерских городков после того, как рудные жилы, обеспечивавшие их процветание, истощились, но вместо этого они процветали, как никогда прежде.