Прибывшего Дугласа должен был ожидать кучер, поэтому, сойдя с поезда, он встал на платформе, озираясь вокруг. Кучера нигде не было видно, и было непохоже, что тот уехал, посадив по ошибке в коляску другого пожилого цветного мужчину. Дуглас вздохнул. Бригадный генерал Уилкокс или один из его офицеров, наверное, что-то просто перепутали.

Приходилось искать извозчика. Первый же возница, к которому подошел Дуглас, закатил языком табачный шарик глубже под щеку, чтобы только проворчать:

- Я не беру ниггеров.

Южная Индиана никогда не была территорией, настроенной дружественно по отношению к аболиционизму, и до начала войны местные жители больше тянулись к конфедератам за рекой, чем к своим более просвещенным соотечественникам из других регионов США. Второй извозчик, к которому сунулся было Дуглас, так же кратко, как и первый, дал ему от ворот поворот.

Наконец, он нашел человека, который был не против взять его за плату в десять долларов.

- Это грабеж! – Громко возмутился Дуглас.

- Дык, дядюшка, тута не так много людёв, которые хучь за какие деньги тебя повезуть.

Дуглас вынужден был признать его правоту. Слово «дядюшка» было одним из наименее оскорбительных эпитетов, которыми белые награждали чернокожих – отнюдь не комплимент, но по сравнению с другими вариантами не так уж плохо.

- Хорошо, десять долларов, - согласился чернокожий журналист, понадеявшись при этом, что к окончанию поездки в штаб Уилкокса извозчик не заломит цену до двадцати долларов.

Коляска катилась по узким улочкам, которые не были рассчитаны на плотное движение, а сейчас были забиты до отказа колоннами фургонов с армейской амуницией и припасами, обеспечивающими армию, готовящуюся к бою. От пыли, стоящей в воздухе, першило в горле. Перекрывая громыхание повозок, возница крикнул ему:

- Когда м доберемся до места, мы будем одного цвета.

Если он и преувеличивал, то ненамного. А что? Может, это и было решением проблемы белых и черных в США, и, если уж на то пошло – и в КША? Поставить всех знойным летним днем на пыльную дорогу позади дюжины фургонов? Как хотелось Дугласу, чтобы все было так просто!

Скоро он обнаружил, что может точно определить, какие полки били регулярной армией, а какие – добровольческими еще до того, как мог разглядеть их знамена. Кадровые военные знали, что делали. Все было чисто и аккуратно – везде. Даже пыли вокруг палаток регулярных полков, казалось, было меньше, как будто пыль боялась, что какой-то офицер назначит ей наряд вне очереди за неопрятность.

Расположения добровольческих полков были менее аккуратны. Сами солдаты были менее аккуратны, менее подтянуты, как будто железных стержней, видимо, присутствующих в позвоночниках кадровых солдат, им не хватило. И выглядели они именно теми, кем были – людьми, не вполне понимающими, что такое быть солдатами, но вынужденными играть эту роль. Призвано их было иного: их полки численно намного превосходили регулярные полки, составленные из профессионалов-контрактников, пополнявших их ряды в мирное время. Здесь, для наступления на Луисвилл, была сконцентрирована значительная часть добровольческих формирований армии США.

- Ну, вот, дядюшка, приехали, - извозчик остановил коляску. – Десять долларов, как я говорил.

Дуглас безропотно заплатил, в облегчении от того, что договоренная на вокзале цена не претерпела никаких изменений.

Извозчик стащил с крыши кэба его чемодан, достаточно дружелюбно кивнул ему головой и укатил обратно в город. Дуглас подумал, что тот содрал бы и белого почти такую же сумму, от чего чернокожему писателю и журналисту сделалось немного легче на душе.