Хотя… «Мэр Сутро поистине остроумен», - написал Сэм.

Подумал. Затем добавил: «Теперь, когда на нем нет шляпы, весь мир может лицезреть остроту его ума, выпирающую надо лбом».

Идея мэра заключалась в том, что поскольку вражеские шпионы своей речью себя не выдавали, то все должны докладывать обо всем (выразился он, конечно, не так, но имена такова была суть его речи) полиции и военным властям, а посему любой человек, который хоть что-то сказал, мог бы быть посажен в каталажку, ключи от которой либо должны были спущены в канализацию, либо переданы в мэрию, что само по себе уже было гарантией, что этого человека никто более никогда не увидит.

Когда же речь, наконец, подошла к концу, у Клеменса уже был наготове вопрос:

- Ваша честь, когда все население города уже будет арестовано, из каких штатов вы планируете завезти лояльных граждан ему на замену?

- Сомневаюсь, что до этого дойдет, - с важным видом ответил Сутро. – Следующий вопрос, пожалуйста.

Сэм вздохнул. Чего он еще мог ожидать? Он и так все знал – просто он не хотел этого признавать. Если бы корабли американского флота были так же защищены против неприятельских снарядов, как мэр – против сарказма, они были бы просто непотопляемы.

Однако, он отыскал серьезный вопрос:

- Вы согласовывали этот план с главой полиции и военными властями?

- Конечно же, нет, - ответил мэр. – Но я полностью уверен в том, что они со всем рвением возьмутся за отлов подлых шпионов, которые причиняют столько вреда нашему делу…

«Пожалуйста, вот еще одно утверждение, которое неплохо бы подкрепить доказательствами», - подумал Сэм.

- …с таким же рвением, как и я сам, а помощь со стороны наших честных и бдительных сограждан пойдет только на пользу.

- А я полностью уверен, - сказал Сэм, когда репортеры поспешили из мэрии, - что теперь любой подлый скунс, имеющий зуб на соседа, будет доносить на него как на шпиона мятежников.

- Ну, благодаря такой политике мы действительно поймаем несколько настоящих шпионов, - возразил Монти Джесперсон – это была робкая похвала речи мэра, но все же похвала.

Однако именно она разозлила Клеменса по-настоящему.

- О, конечно же, поймаем. Но как, черт побери, мы разберемся, кто из них кто, когда вместе с ними мы арестуем их кабатчиков, слесарей и аптекарей? И что насчет Конституции, которая говорит, что нельзя арестовать человека только на основании чьего-то поклепа?

Джесперсон пожал плечами.

- Идет война. Мы делаем то, что должно, и будь что будет.

- «Три Карты», самая первая война, которую вела эта страна, была направлена против людей, которые говорили подобные вещи, - заметил Сэм.

Джесперсон снова только пожал плечами. Спорить дальше он просто не стал, а вразвалочку направился к себе, в редакцию «Альта Калифорниан» на Калифорния-стрит. Если ему удастся быстро написать статью, несколько последних выпусков его газеты уже смогут разместить тщательно отредактированную версию речи мэра Сутро, а передовица вдобавок к этому добавит еще добрую дюжину причин, по которым к жителям Сан-Франциско следует относиться как к рабам в Конфедерации или к русским крепостным.

- И все потому что некоторым ничтожным сатрапам надоело быть ничтожными, - пробормотал про себя Сэм.

Он почти бегом направился домой, надеясь, что Александре удастся развеять его скверное настроение. Часть скверного настроения рассеялась уже при виде радости, с которой встретили его дети.