Капитан Ричардсон бросил на Дугласа такой злобный взгляд, что практически убедил его в том, кто на самом деле был виной всех его трудностей. Генерал Уилкокс этого взгляда не заметил, а посему ответил просто и безыскусно:

- Я с готовностью прощаю вам ваши слова, кА и подобает христианину, но если бы вы знали, сколько часов я провел на коленях в молитве, заклиная Господа нашего даровать мне ответы на неразрешимые вопросы этой кампании, вы были бы намного более уверены в том, что я поступаю правильно.

Дуглас ничего не имел против силы молитвы –скорее наоборот. Но ему также очень сильно хотелось, чтобы генерал Уилкокс также рассказал бы ему, сколько часов он провел за изучении ем карт, изучая неприятельские позиции на том берегу Огайо и засылая через реку шпионов, чтобы те могли рассмотреть эти позиции с близкого расстояния.

- Будущие действия покажут насколько верна моя стратегия, - заявил, наконец, Уилкокс.

- Очень хорошо, сэр, - произнес Дуглас. Как он и говорил, солдатом он не был. А Орландо Уилкокс в одном уж точно был прав – время покажет правильность его действий. Или неправильность.

Филандер Сноу перегнулся через борт, чтобы сплюнуть на дорогу в сторону от «пшолки».

- Шесть дней в дороге, - проговорил он. – хребтина, язви ее, уже каменная вся, как те кости, которые энти, как их? – перфессора из земли выкапывають.

- Если бы мой зад настолько окаменел, - ответил Теодор Рузвельт, - я бы перестал его чувствовать, а это, к сожалению, не так. Шесть же дней быстрой скачки точно так же измотали бы нас, а так, имея фургон, мы хоть можем взять с собой больше припасов. К тому же, Форт-Бентон должен быть уже не так далеко – особенно после того, как мы позавчера проехали Грейт Фоллз.

- Кабы б он был намного дальше, полагаю, что я б так занемел, что разогнуться не смог бы, когда мы туды прибудем, - проворчал Сноу.

- Если гора не идет к Магомету, Магомет идет к горе, - ответил Рузвельт, сразу же отметив про себя, что его попутчик не имеет ни малейшего понятия, о чем он говорит.

Подавив вздох, он решил все же высказаться, как он думал, явно и недвусмысленно:

- Если форты – это единственные пункты в Территории Монтана, в которых могут набираться добровольцы в Армию США, тогда я просто обязан приехать в форт и в результате этого визита убрать из названия «Несанкционированный полк Рузвельта» это несчастное прилагательное.

- Угу, и все ваши баушкины солдатики таперича стануть частью настояшшей эта… рыгулярной армии! – Проговорил Сноу, и Рузвельт был вынужден подавить еще один вздох. Работники на его ранчо были хорошими людьми, честными людьми, настоящими людьми, и он убеждался в этом много раз. Столько же раз он пытался завести с кем-то из них умную беседу, и столько же раз терпел поражение.

Но как бы там ни было с умными разговорами, он и Фил Сноу тряслись сейчас в фургоне по дороге, ведущей на северо-восток к Форту-Бентон вдоль северного берега реки Миссури. Они ехали вдоль реки всю дорогу от фермы, и если не считать полностью отбытые ягодицы и боль в каждом отдельно взятом нерве в спине и бедрах, то можно было сказать, что путь был легким.

Сноу указал вперед.

- Однако, дым на горизонте, хозяин. Еси это не то, куды мы едем, то я сожру свою табачну жевачку.

- И что бы случилось, если бы ты проглотил ее? – Спрсил Рузвельт, как всегда, любопытный во всех вопросах.

- Дык, кишки бы скрутило – причем быстро, - ответил Сноу, громко сплевывая, чтобы подчеркнуть свои слова. – Случилось у меня такое однажды, кады меня конь сбросимши. – Его голос погрустнел. – Второй разок, однако, повторять не шибко хочется.

Сноу, наверное, точно знал, что ему не придется выполнять свое обещание. Через полчаса «пшолка» вкатилась в Форт-Бентон.