Робко – что было непривычно для него – Рузвельт проговорил:

- Я не осмелился бы требовать звания выше вашего, если и когда мы будем приняты на службу Соединенных Штатов.

- Вот как? Ну да. – Уэлтон покачал головой. – Никогда не думал, что мне придется принять целый полк вот так сразу. Вы же теперь уже некоторое время держите их в сборе, если то, что я слышал – правда. Готов поклясться, что они жутко объедают вас.

- Вообще-то да, - Рузвельт наклонился на стуле вперед. – Но вообще-то, я прошу принять их вовсе не по этой причине. – Он указал пальцем на север, в сторону Канады. – Что лежит между этим фортом и канадской границы, кроме многих миль безлюдной земли? Разве вам не хотелось бы иметь в своем распоряжении кавалерийский полк, который мог бы патрулировать эти земли, охраняя их от вероломного нападения со стороны Британской Империи, и даже попытаться перенести военные действия на канадскую территорию?

- Если полк того стоит, то – да, я бы очень хотел, - ответил Уэлтон. – Если же это банда головорезов или же наоборот, они неженки, которые выглядят хорошо только во время смотра на плацу, то мне такие абсолютно не нужны. – Он в ответ наклонился вперед. – Так что за солдаты у вас там, в Хелене, мистер Рузвельт?

В течение следующего часа офицер регулярной армии учинил Рузвельту форменный допрос, который касался практически каждого аспекта жизни Несанкционированного полка: от способа набора, до соблюдения санитарных норм, от дисциплины до вооружения, от медицины до тактики. Рузвельт возблагодарил свои счастливые звезды, что проделал скрупулезную работу по ведению записей. Без них он вряд ли смог бы ответить на все эти вопросы.

- Но почему «винчестеры»? – Этот пункт, очевидно, очень волновал Генри Уэлтона.

- На то есть две причины, - ответил Рузвельт. – Во-первых, таким образом я мог добиться однообразия в вооружении своих людей – среди добровольцев «спрингфилды» не в особом ходу, а, во-вторых, я действовал, исходя из соображения, что в бою очень важным для всадников в рассыпном, очень неплотном строю будет как раз скорострельность.

Он замолчал, ожидая реакции Уэлтона. Следующий вопрос офицера касался уже другой темы, что, как надеялся Рузвельт, означало, что данный ответ удовлетворил его.

Наконец, командир 7-го пехотного полка положил обе свои руки на стол ладонями вниз. Несколько минут сидел, уставившись на них, затем проговорил:

- Ну, что ж, мистер Рузвельт, мне трудно было поверить во все это, когда я только услышал о вас, и уж когда я увидел вас воочию, такого юного, мне было еще трудней поверить. А так, если только в качестве вашего адъютанта не выступает сам Пи-Ти Барнум , вы проделали потрясающую работ, просто потрясающую работу, сэр. Видал я всего лишь несколько добровольческих полков двадцать лет назад, которые могли бы вам патроны подносить, об остальных даже этого сказать не могу. Так вы говорите, что до того, как организовать полк, у вас не было никакого военного опыта?

- Именно так, - ответил Рузвельт. – Но я всегда твердо верил в то, что человек способен свершить все, что задумает.

- Как я уже вам сказал, я бы не поверил в такое, - ответил Уэлтон. – Где вы научились тому, что следует знать для того, чтобы командовать полком?

- По книгам, как же еще? Я быстро учусь

- К дьяволу быстрое учение, - Генри Уэлтон одарил Рузвельта странным взглядом. – Вы имеете хоть малейшее представление о том, как редко можно встретить, чтобы человек, а тем более такой юнец, как вы, вычитал что-либо в книге, а затем просто встал и сделал – бац и все? – Он поднял вверх руку с изуродованным пальцем. – Ну да ладно.