- Слушаюсь, сэр! – Теодор Рузвельт вскочила на ноги и отдал честь, как только мог, четче.

И только опустив руку понял, что честь отдавать он был не должен – во всяком случае, пока он одет в гражданское платье. Однако, он был готов лопнуть от гордости, когда офицер регулярной армии вернул приветствие, ведь даже если отдание чести и не вполне соответствовало ситуации, Уэлтон проникся его духом. Рузвельт уже практически не помнил, какими вежливыми словами они обменялись при расставании. Он даже почувствовал некоторое изумление при виде того, что его ботинки все еще попирают бренную землю, когда выходил из Форта-Бентон: ему казалось, что он уже парит в небесах.

Пока он пребывал в форте, беседуя с подполковником Уэлтоном, его фургон никто не угнал. Он также не видел нигде лежащего на досках пешеходной дорожки неподвижного тела Филандера Сноу – ни покрытого кровью, ни оцепеневшего от чрезмерного возлияния виски. День, по его мнению, задался и даже хотелось назвать его одним из самых прекрасных дней с тех пор, как Господь сотворил мир.

Женщина в столь плотно облегающей ее стан блузке, что она казалась просто нарисованной на ее теле, и в хлопчатобумажной юбке из столь тонкой ткани, что та казалась почти прозрачной, брела по улице, для вящего эффекта, вертя в руках зонтик. Остановилась перед Рузвельтом.

- О, в городе незнакомец, - промурлыкала она и поместила незанятую зонтиком руку на бедро. – Незнакомец одинок?

Он окинул взглядом уличную девку. Она, наверное, была дет на десять старше него, а, может, и на все пятнадцать. Завитки, выбивавшиеся из-под выдавшей виды шляпки, явно были крашенные хной. Лицо же ее, несмотря на приветливые слова, было холодным и застывшим, как покрытый снегом гранит Скалистых Гор. Рузвельт, оправляясь на Запад, порвал с Элис Ли и о нем нельзя было сказать, что он чужд животных побуждений. Иногда он утолял их в Хелене, но старался подбирать себе партнерш подружелюбней этой ходячей кошелки, от которой перло сладкими, дешевыми духами.

К тому же, возбуждение, переполнявшее сейчас его, давало примерно такое же чувство удовлетворения, как и возня под одеялом. Поэтому он отрицательно покачал головой и, насколько мог, вежливо ответил:

- Наверное, в другой раз.

- Жмот, - ехидно проговорила проститутка и побрела прочь с видом оскорбленного достоинства.

Рузмельт едва удержался от того, чтобы сообщить ей, что в город скоро прибудет новый кавалерийский полк. Это несколько оживит ее бизнес. Но нет – Филандер Сноу заслужил того, чтобы первым узнать радостную весть. Рузвельт шагнул сквозь качающиеся створки салуна: а вот и Фил – сидит себе, еще прямой, но уже покачивающийся.

- Нас признали! – Проорал Рузвельт.

- Да ну, язви тя! – Проговорил Сноу, когда смысл новости, наконец-то дошел до него, на что потребовалось некоторое время.

- Все пьют за мой счет! – Объявил Рузвельт.

Такая неслыханная щедрость прибавила ему друзей в Хелене. То же самое произошло и в Форте-Бентон.

«Очень хорошо, - подумал он. – Скоро я сюда вернусь».

Полковник Альфред фон Шлиффен очень надеялся на то, что уехав из Вашингтона в Джефферсонвилл, штат Индиана, для того, чтобы наблюдать за наступлением войск США на Луисвилл, он убежит от жуткой погоды, царящей в Вашингтоне и Филадельфии. Однако очень быстро обнаружил, что его надеждам сбыться не суждено.

Вдоль Восточного побережья Атлантический океан оказывал хотя бы минимальное умеряющее влияние на климат, а вот в глубине континента – именно там, где сейчас пребывал Шлиффен - уже ничто столь благотворно на климат влиять не могло.