- Но вы служили, ведь так? – Проговорил детина с пистолетом. – Вам придется пройти с нами, милейший. Расскажете все солдатам. Ежели они решат, что вы чисты, то это их дело. Ежели же они решат по-другому, то поместят вас туда, куда до вас никто не доберется.

- Это грубое нарушение! – Заорал Клеменс.

Никто в конторе на его крик не откликнулся. Меньший ростом громила казалось,, наконец, вспомнил, что в руке у него револьвер. Он повел стволом в сторону двери. Со вздохом, Клеменс шагнул к двери. Проходя мимо вешалки, схватил свою шляпу.

- Давайте покончим с этим побыстрей. Чем раньше все разъяснится, тем скорее я смогу вернуться назад, чтобы рассказать миру о том, какие неприятности доставляет нашему городу кучка обнаглевших идиотов.

Типы с револьверами, казалось, вовсе не намеревались вступать с ним в дебаты. Пока он дела то, что они ему говорили, их более не беспокоило ничто – что значило оскорбление или два против кольта? Снаружи, перед зданием, их ожидал привязанный к столбу фургон. Тишина за спиной Сэма, когда он закрывал дверь, ранила его больнее, чем его остроты – обоих охотников за шпионами.

- Вы оба – полные идиоты, - проговорил Клеменс, как только меньший из громил хлестнул поводьями, трогая коляску. – Если бы я столько лет был такой большой и страшной угрозой Соединенным Штатам, что во имя Господа нашего Иисуса я делал в качестве помощника секретаря губернатора Территории Невада еще до того, как началась та проклятая война?

То, что тем секретарем был его брат Орион, в честь которого Сэм назвал своего сына, он предпочел умолчать.

- не знаю, - ответил больший из громил – тот у которого вроде как присутствовали мозги. – А что вы там делали?

Тон, с которым это было сказано, вполне мог заключать в себе предположение о том, что Сэм на своем посту регулярно, каждый день, слал телеграммы из Карсон-сити в Ричмонд.

Клеменс лишь гордо промолчал. Он также собирался спросить, куда они направляются, но так и не спросил, рассудив, что это вскоре и так станет ясно. Ответ действительно пришел скоро, когда маленький негодяй свернул из центра города на северо-запад. Единственным достойным упоминания местом, расположенным в том направлении, был Пресидио, армейская база, охранявшая Сан-Франциско.

При взгляде на север, через пролив Золотые Ворота, по направлению к Саузалито, глазу открывалась синее небо и бирюзовое море, и вырастающий из моря лесистый мыс – неважно, сколько Сэм жил в этих местах, их красота никогда не переставала его удивлять. Паром с чадящей черным дымом трубой давал прекрасный образчик для сравнения между ничтожностью творения рук человеческих и величием природы.

Как и каменные стены Форта-Пойнт. Когда вышел часовой, чтобы спросить у новоприбывших, по какому они здесь делу, больший из охотников за головами ответил:

- У нас тут мужик, который может быть шпионом.

- Да какой я шпион? – Заорал Сэм, но для часового он словно бы вообще не существовал – тот просто махнул рукой, пропуская фургон в форт.

Будучи доставленным в комнату ожидания перед приемной коменданта гарнизона со всей возможной скоростью, Сэм скоро убедился, что функция комнаты вполне соответствует ее названию: он ждал, и ждал, и ждал.

Громилы, которые силой привезли его сюда, с ним не остались – у них были свои дела. Когда же он высунул голову за дверь, выходящую на плац, через который его сюда провели, стоящий на крыльце солдат направил на него «спрингфилд» с примкнутым штыком и прорычал:

- А ну, назад! Полковник примет тебя, когда ему – а не тебе – будет удобно.

Сэм, разозленный до чертиков, вынужден был попятиться назад.

Наконец, по прошествии более, чем полутора часов, дверь в кабинет полковника Уильяма Т. Шермана открылась.

- Проходите, мистер Клеменс, - произнес Шерман.