- Полковник Уэлтон, если бы вы спросили сразу, то я ответил бы вам, что я не ставил лучших своих солдат во внешние ряды и шеренги, словно нечестный зеленщик, который кладет несколько хороших фруктов поверх кучи испорченных.

- Если бы я спросил, полковник Рузвельт, я уверен, что вы так бы мне и ответили, несмотря на то, правда это или нет, - Уэлтон смягчил слова обезоруживающей улыбкой. – Поэтому лучше мне было проверить все самому. Если у тебя есть возможность проверить, никогда не пренебрегай ею. И если это не войдет тебе в привычку, то тебя в конечном итоге будет ждать разочарование в тот самый момент, когда ты себе разочарования позволить не сможешь.

- Благодарю вас, сэр, я запомню это.

Делать все самому давно стало одним из главных жизненных принципов Рузвельта, а совет ветерана лишь только более заставил его утвердиться в этом мнении.

Генри Уэлтона не удовлетворил осмотр только одного подразделения, и он проехал сквозь следующее, и только закончив его проверку, он вынес свой вердикт:

- Эти люди еще не вполне соответствуют стандартам регулярной армии, полковник, но это явно одно из лучших добровольческих подразделений, которые я когда-либо видывал – особенно, если это добровольцы, которые еще и пороху-то не нюхали. И если и когда они отведают запах пороха, думаю, что они не подкачают.

- Еще раз благодарю, сэр, - ответил Рузвельт. – Вы вселяете в меня уверенность в том, что мои усилия на благо нашей любимой Родины, не пропали даром.

- Именно так! – Уэлтон выехал на площадку перед строем.

– Солдаты «Несанкционированного полка Рузвельта», - начал он, но после этих слов вынужден был взять паузу, поскольку кавалеристы завопили и заулюлюкали во все горло, а несколько офицеров даже заставили своих лошадей исполнить караколь. - Солдаты «Несанкционированного полка Рузвельта», примете ли вы присягу, которая сделает вас добровольческим подразделением Армии США?

- Да! – Дружно, в один голос, проорали кавалеристы.

Рузвельт закричал вместе с ними во все горло, но даже в его собственных ушах его крик тонул в реве сотен глоток.

Полковник Уэлтон привел добровольцев к присяге, зычным голосом зачитывая фразы присяги одну за одной. На скрытые очками глаза Рузвельта навернулись слезы, когда он повторял вслед за полковником слова, которые превращали его в солдата армии США. Заветная мечта, наконец, сбывалась, но как же трудно оказалось воплотить ее в жизнь! Однако, в отличие от Моисея, ему, прошедшему через тернии и невзгоды, было разрешено вступить в землю, текущую молоком и мёдом – точнее, в Армию США, которую скорее можно было назвать землей сухарей, соленой свинины и бобов.

Когда процедура принятия присяги была закончена, он еще раз четко отдал Уэлтону честь.

- Каковы будут ваши приказания, сэр?

- Пока, полковник, мои приказания будут очень простыми, очень неинтересными и, боюсь, не очень приятными, - проговорил Уэлтон. – На этой ровной местности вашим людям следует разбить лагерь поэскадронно – до тех самых пор, пока мои полковые клерки не закончат утомительную, но необходимую процедуру переписи имен ваших солдат и взятия других ведомостей о них. Это, помимо всего прочего, поставит их на казенное довольствие, и снимет их с вашего содержания, а также гарантирует выплату пособия их близким в случае, если они будут убиты в ходе военных действий.

Рузвельт вздохнул.

- Да, я вижу необходимость всего этого, сэр, но должно ли это делаться сейчас же? Вы просто не представляете, как страстно желаю я нанести по британцам сильный удар, или о том, как тяжко было сидеть в окрестностях Хелены, зная, что у меня есть люди для выполнения подобной задачи, но я не могу на законных основаниях использовать их.

- Терпение, полковник, - с улыбкой ответил Уэлтон.