- Это точно, полковник. Я прослужил достаточно времени на Равнинах, чтобы в этом убедиться. Однако, увидеть их здесь я не ожидал.

Рузвельт заметил, что Генри Уэлтон наблюдает не только за тем, как солдаты «Несанкционированного полка» разбивают палатки. Время от времени он вытаскивал свои карманные часы, чтобы посмотреть, насколько быстро они это делают.

Рузвельту хотелось самому пойти туда, кричать, размахивать руками, принуждая их ускорить процесс, но он усилием воли заставил себя остаться в седле и не вмешиваться в солдатскую работу. И если они не научились тому, что он так настойчиво вбивал им в голову, его разглагольствования сейчас вряд ли помогли.

Взгляд его метался все время между солдатами и полковником Уэлтоном: ему казалось, что разбивка лагеря будет длиться вечно. Но когда была установлена последняя палатка, Уэлтон положил часы обратно в карман и удовлетворенно кивнул ему.

- Неплохо, полковник. Совсем неплохо.

- Сердечно благодарю вас, сэр, - широкая улыбка озарила лицо Теодора Рузвельта.

Полковник Альфред фон Шлиффен и второй лейтенант Арчибальд Крил быстрым шагом двигались вдоль остатков набережной Луисвилла, штат Кентукки. На этот раз Шлиффен был одет не в свой мундир – на нем был темно-синий китель, голубые брюки и кепи рядового Армии США. Набережная теперь уже была полностью в руках армии США, но конфедератские снайперы все равно находили возможность простреливать эту местность, а посему любой подозрительно выглядящий человек мог стать хорошей мишенью для них.

В кармане брюк у Шлиффена имелась телеграмма от генерала Розенкранса генералу Уилкоксу, которая разрешала немецкому военному атташе пересечь Огайо, чтобы наблюдать за боевыми действиями непосредственно на месте. Имелась там и другая телеграмма от посланника Шлёцера, которая давала гарантии Уилкоксу относительно того, что Фатерланд не будет возлагать на него ответственность за ранение или смерть Шлиффена в ходе выполнения им своих служебных обязанностей. И только обе эти телеграммы дали немецкому атташе пропуск на этот берег Огайо.

Лейтенант Крил осматривал окружающую местность в полном изумлении.

- В жизни ничего подобного не видывал, - произнес он, и буквально через несколько минут повторил фразу слово в слово - очевидно совершенно забыв, что только что уже ее произносил.

Спустя некоторое время он спросил Шлиффена:

- Вы когда-нибудь видели что-либо подобное, полковник?

На это Шлиффен только покачал головой:

- Не думаю.

Как бы ни шла война, разрушение всегда было одним из ее следствий. Шлиффен знал это. Он видел это. Но никогда не видел он, как война приходила в крупный город, решала, что ей нравится это место и поселялась в нем на долгое время, словно непутевая сестра. Нет, такого он не видел никогда вплоть до нынешнего времени.

Стоунволл Джексон решил обороняться в городе, чтобы заставить Соединенные Штаты заплатить самую высокую цену за город, который они так страстно желали взять, а вдобавок к этому, он устроил все так, что даже взяв город, они бы не получили ничего, кроме руин. Конфедераты сражались за каждый дом, вынуждая армию США превращать целые кварталы в руины, а затем оборонялись среди руин, пока их не выбивали оттуда ружейным огнем или штыковой атакой. Они несли чудовищные потери, но потери, которые они наносили армии США, были еще страшней.

Шлиффен покачал головой и бросил взгляд на юг – в сторону линии фронта, находившейся всего в нескольких сотнях ярдов. Он не обнаружил нигде ни единого нетронутого здания. Буквально каждый дом имел повреждения от огня артиллерии США или КША. Пожары также оставили на оставшихся стоять кирпичных стенах языки сажи.

Слева от Шлиффена послышался рев батареи полевых орудий США. Когда битва за Луисвилл только начиналась, генерал Уилкокс не слишком беспокоился по поводу того, как переправить пушки на южный берег Огайо Скоро, правда – возможно, так же скоро, как и любой немецкий генерал – он осознал, что пехота самостоятельно не может решить ход битвы.