Воздух пах дымом и смертью. Сколько людей было погребено под развалинами домов, разрушенных артиллерийским огнем с обеих сторон? Наверное, немало – Шлиффен еще никогда не вдыхал воздух, столь густо напоенный трупным запахом. Отчасти это объяснялось просто невыносимой жарой, которая ускоряла разложение, но в большей мере это было следствием длительной битвы, в которой ни одна из стон не добилась существенного продвижения.

Мимо прошло несколько пар санитаров с носилками, унося прочь с поля боя раненых. Несколько раненых с кровью, пропитавшей бинты на головах и туловищах, лежали неподвижно, другие кричали и метались – эти, последние, явно были мучимы болью, но именно у них был наилучший шанс выжить.

В воздухе просвистело несколько конфедератских снарядов. Еще до того, как они разорвались, лейтенант Крил бросился ничком на землю, укрывшись за кучей битого кирпича, которая некогда, очевидно, представляла собой какую-то контору, лавку или даже отель на набережной. Шлиффен тоже не мешкал. В том, чтобы спрятаться от осколков, убивавших без разбору, не было никакой трусости. К тому же, это была не его война.

Подумалось, что конфедератские артиллеристы явно целились в своих визави из США, но, как часто случалось на войне, их снаряды ушли далеко от цели. Найдя другую. Снаряды легли невдалеке от санитаров с носилками. К воплям брошенных на землю раненных добавились новые крики.

- Сволочи! – Проговорил лейтенант Крил. Его мундир был испачкан грязью, лицо также было полностью измазано в грязи.

- Не думаю, что их целью было ранить этих людей, - заметил Шлиффен.

- Все равно, сволочи, - отозвался Крил. Сейчас он уже не казался настолько юным, как в тот раз, когда Шлиффен впервые – совсем недавно - повстречался с ним. – Как хочется увидеть каждого из этих мятежных сукиных детей мертвыми!

Его ярость предоставила Шлиффену возможность, на которую он надеяться не мог. Однако, германский военный атташе, офицер Генерального штаба до мозга костей, он уже давно распланировал, как воспользоваться подобной ситуацией, если она возникнет. И сейчас он нисколько не колебался относительно того, чтобы запустить в действие свой план, сказав:

- Давайте же вперед пройдем, к замой линии фронта, чтобы иметь лучшую возможность увидеть, как неприятель падет.

У Крила храбрости было, хоть отбавляй – Шлиффен уже имел возможность в этому убедиться. Сейчас же, в его жилах кровь просто кипела. Он кивнул Шлиффену.

- Хорошо, полковник, давайте так и поступим. Жаль, что у меня при себе нет «спрингфилда», а только этот чертов револьвер в кобуре – тогда у меня была бы лучшая возможность самому снять одного из них.

Будучи нейтралом, Шлиффен вообще не имел при себе никакого оружия, и не слишком огорчался этому обстоятельству. Он до некоторой степени симпатизировал США, потому что он находился в расположении войск США, а также еще и потому, что противник Соединенных Штатов – Конфедеративные Штаты – состоял с союзе с Францией. Однако этого явно было недостаточно, чтобы заставить его заняться отстрелом конфедератов.

В сопровождении второго лейтенанта Крила они начали пробираться по изрытым снарядами, усыпанным битым кирпичом улицам. Солдаты в кителях с закатанными рукавами с кирками и лопатами в руках расчищали проходы, чтобы дать возможность подводить подкрепления и подвозить амуницию, а также эвакуировать с поля боя раненых.

«Вжик»!

Еще до того, как Шлиффен успел среагировать на звук, пуля просвистела мимо его головы и со шлепком зарылась в груде обугленных бревен. Арчибальд Крил с ухмылкой на лице повернулся к нему.

- Если помните, вы сами хотели этого.

- Я помню, да, - спокойно ответил Шлиффен, продолжая идти.