Не успел Линкольн сделать несколько шагов по тротуару, рядом с ним остановилась закрытая карета. Окошки были зашторены, поэтому он не мог разглядеть ничего, находящегося внутри.

- Пожалуйста, забирайтесь вовнутрь, мистер Линкольн, - полушепотом, быстро проговорил кучер.

- Кто…? – Начал было Линкольн, но осекся. Он напрягся всем телом, когда узнал симпатичного юношу, который некогда приводил его в дом Джона Тейлора. Этого дома более не существовало: солдаты разрушили его, в качестве повода для разрушения приведя стремление уничтожить любое напоминание о полигамии.

- Куда вы собираетесь отвезти меня? – Спросил Линкольн.

Он полагал, что будет стоит чего-то как заложник радикально настроенных мормонов, но учитывая его собственный экономический радикализм и тот факт, что он стал изгоем в республиканской партии, он думал, что его значимость на самом деле окажется меньшей, чем полагали мормоны. А это могло привести к очень неприятным последствиям лично для него.

- Я не могу вам этого сказать, - проговорил кучер. – Однако, вам не будет причинено ни малейшего вреда – Господом Богом клянусь вам в этом. – Он прикусил губу. – Если собираетесь сесть в карету, сэр, то делайте это тотчас же. Я не хочу, чтобы патрулирующие здесь солдаты, обнаружили меня.

Линкольн забрался в карету. Со времени того унизительного проезда через Балтимор на пути в Вашингтон на инаугурацию69, он более никогда не позволял соображениям своей безопасности влиять на свое поведение. Может быть, он мог принести здесь пользу, если бы мормоны просто похитили его.

- Благодарю вас, сэр, - отозвался симпатичный юноша, как только карета тронулась с места. Линкольн не думал, что его возница принадлежит к тем, кто не держит своих клятв, но вдруг осознал, что поставил на кон свою жизнь.

Карета сделала несколько поворотов – сначала направо, а затем – налево. Кучер-мормон перевел двуконную упряжку в рысь. Стук их копыт, , тряска и громыхание экипажа говорили Линкольну о том, что упряжка взяла хороштй разбег. Ничто не мешало ему открыть шторки и смотреть, куда они направляются. Но он тихо откинулся на сиденье. Рано или поздно генерал Поуп или один из его дознавателей допросят его по поводу этой поездки. Он был так же уверен в этом, как и в том, что его зовут Авраам. Возможность честно признаться в своем неведении выглядела привлекательно.

По прошествии примерно трех четвертей часа карета въехала в некое здание и остановилась. Линкольн подумал, что он находится за пределами Солт-Лейк-Сити: уже некоторое время за стенками кареты не слышно было городского шума, а ее возница перестал кружить в надежде сбросить с хвоста возможную слежку или, чтобы запутать своего пассажира. В последнем он явно преуспел: Линкольн не имел ни малейшего понятия, в какой даже стороне от мормонской столицы он находится: к северу, югу, востоку или западу.

- Теперь вы можете выйти, мистер Линкольн, - произнес кучер, спускаясь с высоких козел. Кто-то снаружи уже закрывал двери, а затем был слышен стук опускаемой перекладины.

«Сарай», - такой была первая мысль Линкольна, когда он вышел из кареты. Спустя мгновение он изменил свое мнение: «Нет, конюшня». Его нос уловил прекрасные запахи лошадей, сена и кожи. Но сейчас, за исключением упряжки кареты, в конюшне не было ее постоянных жильцов, а с закрытыми воротами, в ней царил полумрак.

Человек, закрывший ворот, теперь направлялся к нему, и хотя Линкольн ожидал увидеть Джона Тейлора, ему потребовалось несколько секунд, что узнать его. Беглый мормонский президент был одет, как конюх – в полотняные штаны, бесцветную рабочую рубаху без воротника, застегивавшуюся сверху на четыре пуговицы, на голове – соломенная шляпа.