- Благодарю вас за то, что согласились встретиться со мной, - произнес он после того, как они с Линкольном обменялись рукопожатием. – Для того, чтобы приехать сюда с Оремом, вам наверняка понадобилась вся ваша храбрость.

Сделаю для вас все, что смогу, мистер Тейлор, - ответил Линкольн. – Ибо это сдается мне наиболее вероятным способом принести мир на эту Территорию. Но должен предупредить вас: я не думаю, что могу сделать многое. Так уж получается, что генерал Поуп имеет на меня зуб, и он не будет настроен благожелательно по отношению к любой моей просьбе.

- Вы же бывший президент Соединенных Штатов! – Воскликнул Тейлор.

- Я же сказал вам при нашей прошлой встрече, что вы переоцениваете мое влияние. Я также сказал вам, что вы переоцениваете свою способность принудить правительство Соединенных Штатов к желаемым вами уступкам. Во втором случае, произошедшие события доказали мою правоту. Неужели вы не можете поверить в то, что и в первом случае я также знаю, о чем говорю. В обоих случаях было бы лучше, если бы вы все оставили, как есть.

Тейлор медленно покачал головой. В этом жесте было не сколько несогласие, сколько неверие.

- Все, чего мы хотим – всегда хотели – это жить по своему – так, как нам диктует наша совесть. Мы никому не причиняем вред, и каковой оказалась наша награда? Обращение, какого не видывали ни краснокожие, ни негры? Разве люди осуждают те несправедливости, которые мы претерпеваем? Нет. Они аплодируют, и требуют еще.

- Мистер Тейлор, из того, что мне довелось увидеть во время моего затянувшегося пребывания в Солт-Лейк-Сити, единственное, в чем вы, мормоны, отличаетесь в своем поведении от общей массы американского народа – это то, что вы во многих вещах превосходите их, - ответил Линкольн. – Но…

- Конечно, мы лучше, - прервал его Тейлор, а молодой кучер по имени Орем, энергично закивал.

Линкольн поднял вверх руку.

- Я не договорил. Хочу отметить, что как бы выгодно вы в целом ни отличались на общем фоне по своему поведению, у вас не будет ни малейшего шанса на приязнь со стороны подавляющего большинства ваших сограждан, пока вы оправдываете полигамию и практикуете ее.

- Не поистине несправедливо! – Возразил Тейлор. – Мы не ставим под сомнение обычаи других, а значит, никто в принципе не имеет права ставить под сомнение наши обычаи!

Линкольн вздохнул.

- Если вы желаете говорить о принципах, то тогда вы, возможно, правы. Но разве вы не видите, настаивая на принципе в данном случае, вы своими действиями привели к тому, что оказался нарушен принцип представительного правительства и принцип верховенства Конституции в Территории Юта? Разве это то, что вы собирались сделать, когда подняли своих людей на мятеж?

- Нет, конечно, - хмуро ответил Тейлор.

- Ну, тогда… - Линкольн развел руками. – Единственное, что может сделать ваша церковь, чтобы примириться с остальными Соединенными Штатами – это отказаться от доктрин, которые неприемлемы для нации в целом, и сделать это со всей искренностью.

- Для этого потребуется божественное откровение, не меньше, - ответил мормонский президент. Никаких предзнаменований к этому не было, да и я не думаю, что такое возможно.

- Жаль, - Линкольн вскинул бровь. – Удобное откровение могло бы позже спасти ваших людей от чудовищных страданий, от не менее большого горя.

- Откровения не рождаются тогда, когда нам это нужно, - возразил Джон Тейлор, - они приходят по Воле Господней.

Он вытянул свою голову вперед, словно упрямая каймановая черепаха.