- Боюсь, что в этой нашей встрече оказалось мало толку. Я передам ваше предупреждение генералу Поупу, но считаю своим долгом категорическим образом предостеречь вас от воплощения его в жизнь. Распоряжайтесь вашей жизнью, как хотите, но не дайте ужасам войны ворваться в жизнь вашего народа, ибо это будет война на уничтожение, война, намного худшая, чем та, которую мы вели против сиу. – Он повернулся к Орему. – Теперь вы можете отвезти меня обратно в город. Мои друзья будут беспокоиться, почему мне потребовалось столько времени на то, чтобы купить кусок мыла для бритья.

Миловидный юный мормон открыл дверцу кареты и держал ее, пока Линкольн забирался в экипаж, а затем закрыл ее. Он не просил Линкольна не открывать шторок, но бывший президент снова оставил все, как есть. Уже, находясь в тесной полутемной кабине кареты, он услышал, как Джон Тейлор понимает перекладину, удерживающую ворота в конюшню, и открывает их. Орем цокнул языком, понукая лошадей, и животные стронули экипаж с места.

Обратный путь в Солт-Лейк-Сити пролетел быстро, а когда карета остановилась, ее возница проговорил через окошко:

- Если вы выйдете здесь, сэр, то отсюда вам будет нетрудно найти дорогу домой.

Он был прав. Выйдя из экипажа, Линкольн увидел, что находится всего в нескольких кварталах от дома Гамильтонов.

- Весьма признателен, - сказал он Орему и коснулся поля своего цилиндра. Юноша-красавчик в ответ тронул край шляпы и укатил. Линкольн предполагал, что у молодого человека есть, где укрыться – такое место ему было просто необходимо.

Занятая ощипыванием курицы, Джульетт Гамильтон оторвалась от своего занятия, когда Линкольн ступил в кухню.

- Явились - не запылились! – Проворчала она шутливо-недовольным тоном. – Я уже начинала подумывать, что вы докатились до употребления «Вэлли Тэн». – Она подмигнула.

- Моя милая госпожа, хотя я уже одолел библейский рубеж семидесяти лет, я еще вовсе не тороплюсь стряхивать с себя эту тленную оболочку, - ответил Линкольн. Они оба с миссис Гамильтон рассмеялись.

- По-моему, «Вэлли Тэн» имеет такое же отношение к настоящему виски, как пощечина – к поцелую в щеку. – Продолжил Линкольн. - В обоих случаях это даст вам встряску, но я уж точно, знаю, какой из способов привлечения к себе внимания я бы предпочел.

- Ага, вы пытаетесь обманом отговорить меня от поцелуя в щечку, - Джульетт подошла к Линкольну и чмокнула его. После чего погрозила ему пальчиком. – Но ведь рецепт приготовления «Вэлли Тэн» включает в себя святость – так, по крайней мере, говорят мормоны.

- Никогда еще не слышал лучшей причины для того, чтобы объявить святость неконституционной, - с улыбкой проговорил Линкольн.

- Вы такой забавный человек! – Воскликнула Джульетт Гамильтон. - Почему же все видят в вас только угрюмого и серьезного джентльмена?

- Частично это происходит оттого, что никто никогда не говорил моему лицу, что у него есть право на веселье, - ответил Линкольн, - а частично – оттого, что я часто говорю о серьезных вещах, даже если и не всегда – серьезно.

- Если добавить в лекарство мед, то затем его легче проглотить, - заметила Джульетт.

- Это так, - ответил Линкольн, - и с вашего великодушного позволения, я позаимствую это сравнение для одной из своих будущих речей. – И, увидев изумление на лице миссис Гамильтон, добавил, - Я всегда рад использовать любую фразу, которая, по моему мнению, является как правдивой, так и меткой, а насчет сказанного вами: на протяжении всей моей жизни я не слышал лучшего ответа тому, кто пожалуется на мое так называемое неподобающее легкомыслие.

Гейб Гамильтон только переступил порог дома, как кто-то громко застучал в парадную дверь.

- Кто, черт возьми, там стучит? – Проговорил он.

Стук в дверь не утихал.