Войсковой формализм давал ему возможность найти выход из ситуации – точно так же, как он выручал его всю его жизнь.

- Не изволите ли пройти со мной, Ваше Превосходительство? – Предложил он. – Вы можете изучить карту, которая даст вам хорошее представление о том, где мы сейчас находимся, и что я надеюсь предпринять в ближайшем будущем.

- Благодарю вас. то ж, так и поступим. Позднее же, я собираюсь совершить поездку на передний край, чтобы самому увидеть тот новый вид сражения, который вы здесь изобретаете.

Джексон в неверии уставился на него. Нет, никто никогда не сомневался в личной храбрости Джеймса Лонгстрита. За многие годы знакомства Джексон находил немало прорех в здравом смысле Лонгстрита, но никогда не ожидал от него подобной опрометчивости.

- Господин президент, умоляю вас передумать, - проговорил он. – Один-единственный удачливый снайпер, один-единственный снаряд, залетевший не туда…

- И разе вы в таком случае сильно огорчитесь, генерал? – Ответил Лонгстрит. – Ведь если я умру, то вне всякого сомнения, мой план освобождения рабов – тот самый, которому вы, как вы совершенно ясно дали понять, противитесь - умрет со мной.

Джексон опустил взгляд, уставившись на свои обтертые, чрезмерно просторные для его ноги, сапоги. Он был тем человеком, который по обычаю своему всегда резал правду-матку. Несколько раз кашлянул, собираясь с мыслями, и проговорил:

- Ваше Превосходительство, вы убедили меня в одном – в том, что в эти смутные времена никто в Конфедеративных Штатах, кроме вас самого, не сможет провести через хитросплетения наших взаимоотношений с союзниками.

- Думаю, что своими словами вы оказываете плохую услугу вице-президенту Ламару, ибо у него гораздо больший опыт общения с европейцами, чем у меня.

- У него нет вашего хитроумия, - возразил Джексон.

Лонгстрит только улыбнулся на это.

- Грубая лесть вам не поможет, - с озорством в голове проговорил он. – Итак, к картам, а затем на передний край. – Его улыбка стала еще шире при виде выражения лица Джексона. – Заверяю вас, генерал, я не так уж незаменим для нашего дела. Пока вы удерживаете Луисвилл, а Огайо красна от крови янки, наш успех обеспечен.

- Мы тоже истекаем кровью, - проговорил Джексон, заводя президента в палатку, в которой он разработал свою стратегию и откуда от отдавал приказы командирам на передовой.

Лонгстрит указал на телеграфистов, готовых в любую минуту отбить любой приказ, отданный главнокомандующим.

- Очень удачно придумано, - заметил он. – Экономит время на посылку курьера в палатку телеграфистов, а иногда в таком деле каждая минута может оказаться на вес золота.

- Именно так, - подтвердил Джексон.

На столе была разложена большая карта Луисвилла, водя по которой рукой, он начал давать пояснения:

- Как вы видите, господин президент, вооруженные силы Соединенных Штатов, к сожалению, не смотря на все наши усилия отбросить их, смогли захватить полоску земли длиной в несколько миль и глубиной, которая колеблется от нескольких сотен ярдов на одних участках до почти мили – на других. Утешаю себя разве тем, что они заплатили за свое приобретение значительную цену.

- Насколько хорошо они дрались? – Спросил Лонгстрит.

- Как мы могли убедиться еще в прошлую войну, храбростью они не уступают нам, - ответил Джексон. – На их стороне также численный перевес, а их артиллерия не только сильна, но и обслуживается умелыми расчетами. На этом, собственно, их боевые достоинства исчерпываются. Стратегия генерала Уилкокса, как кажется, заключается лишь в том, чтобы слать людей вперед, чтобы те бились лбами о…

- Каменную стену вашей обороны? – Перебил его Лонгстрит, в голосе которого послышались лукавые нотки.

Джексон, однако, продолжал, как ни в чем не бывало:

- …о позиции, которые были подготовлены нами для отражения их атак.