- Да, - отстраненным голосом ответил Лонгстрит.

Навстречу ним в тыл простучали колесами несколько санитарных карет.

- Криков и стонов раненых я тоже не слышал со времен окончания Войны за Отделение, но и они также всегда свежи в памяти.

Солдаты, которые шли с передовой в тыл, даже не будучи ранеными, выглядели как жертвы войны: изорванные мундиры, запачканные лица, в глазах их плескался пережитый ужас, что создавало намного более удручающее впечатление, чем полузаваленные руинами улицы, по которым они шли. Солдаты, которые направлялись к передовой, в особенности, те, кто уже там побывал, шли неторопливо, и на их лицах не было заметно ни малейших следов энтузиазма. Они знали, что их там ожидает.

От квартала к кварталу, по мере приближения к передовой, разрушения становились все более ужасающими. Некогда прекрасный город превращался в руины…

Спустя какое-то время, их остановил взмахом руки капрал.

- Дальше верхом нельзя, - заявил он и, увидев, кого он остановил, разинул он удивления рот.

- Капрал, вы выполняете свой долг, - ответил Джексон.

Они с Лонгстритом спешились и двинулись вперед уже на своих двух. Вскоре они уже продвигались от траншеи к траншее по зигзагообразным ходам, выкопанным так, чтобы минимизировать урон от артиллерийского огня и не дать наступающим янки возможности в случае захвата одного края траншеи, начать простреливать ее из конца в конец. Некоторые из траншейных стенок были укреплены кирпичом и досками из поврежденных зданий.

На укреплениях трудились рабы в грубых хлопчатобумажных робах. Джексон счел свои долгом обратить на них внимание, поговорить с ними, поторопить их. Лонгстрит же счел своим долгом не обращать на Джексона никакого внимания.

За траншеей, на голой земле, выставив вперед свой снаряженный бронзовым телескопом «тредегар», распластался снайпер, наряженный в военный эквивалент охотничьей маскировки. Его хитроумный наряд, состоящий из множества хитроумно сплетенных меж собой серых и бурых элементов, делал его спереди и сзади практически неотличимым от окружающей местности, что позволяло ему спокойно выискивать цели позади передовой позиции армии США. Джексона даже стало любопытно, мимо скольких снайперов он сегодня проехал, даже не заметив их. Ему также было бы интересно узнать, сколько таких же снайперов в синей форме янки выискивали сейчас через свою оптику неосторожных конфедератов.

Находящиеся в траншеях передовой позиции солдаты при виде своего командующего и президента начали вставать, приветствуя их, а офицеры в ореховой форме лихорадочно пытались заставить их замолчать, опасаясь, как бы чертовы янки, пронюхав об их появлении здесь, не решили перепахать всю местность свой артиллерией.

Президент прошелся по траншее, внимательно изучая ее, останавливаясь то тут, то там, чтобы перекинуться парой слов с защищающими позицию солдатами. Джексон не отставал. Пройдя несколько сотен ярдов, Лонгстрит, наконец, повернулся к нему и спросил:

- Возможно ли, что Армия Огайо сможет перебросить сюда достаточно пушек и людей, чтобы выбить нас из Луисвилла?

- Да, господин президент, как бы ни больно мне было признавать, но это возможно, - ответил Джексон. – Они заплатят при этом чудовищную цену, но да - такая возможность остается.

- Взяв такой ценой Луисвилл, смогут ли они затем быстро захватить остальную часть Кентукки? – Задал свой следующий вопрос Лонгстрит.

Джексон рассмеялся так громко, что даже президент улыбнулся при виде его смеха. Но у него был заготовлен еще один вопрос:

- А сами янки знают о том, что знаем мы?

- Не вижу, как может быть иначе, - ответил Джексон. – А почему вы спрашиваете?

- Чтобы убедиться в том, что ваши выводы совпадают с моими, - ответил Лонгстрит, что к вящему раздражению генерала вовсе не было ответом, которого он ожидал.