- Нет, сэр, - согласился Кастер, давно усвоивший нехитрую истину, что с начальством лучше соглашаться - Но ведь и фанатики с безумным взором были бы не так опасны, если бы у них не существовало хладнокровных и бессердечных товарищей, которые их подбивают на преступления.

- Это, как мы уже имели возможность здесь убедиться, самая что ни на есть правда, - тягостным тоном проговорил Поуп. – Хорошая работа, полковник. Теперь время стащить его с оседланного конька и поставить ножками на грешную землю, - военный генерал рассмеялся от собственного остроумия – Кастер, конечно же, следом за ним, - и проведите его в крепость. В свой час мы будем судить его и в свой час – без сомнения – мы повесим его за шею до тех пор, пока он не умрет.

- Полагаю, вы будете судьей на этом трибунале? – Вежливо спросил Кэннон. – Хорошо знать, что вы предстанете на нем беспристрастным.

- Вы, мормоны, слишком долго издевались над судопроизводством в Территории Юта, - ответил на это Поуп. – И возможность действовать таким образом впредь вам будет заказана.

Кастер спешился, подошел к лошади Кэннона, перерезал путы на его ногах, а потом помог пленнику в наручниках спуститься с животного.

Камеры, к которым он повел плененного мормона, ранее предназначались для содержания пьяных солдат, которые затевали драки в гордских салунах, а теперь в них находилось столько мормонских вождей, сколько удалось на сегодняшний день поймать армии США.

Однако, не успев сделать и нескольких нахов по плацу, Кастер замер, как вкопанный, а поскольку его рука была скована наручниками с рукой Кэннона, то мормонский иерарх вынужден также был остановиться. На мгновение Кастер совершенно забыл о своем пленнике, захватом которого так гордился. Указывая пальцем через плац, он прогремел:

- Ради всего святого, а что он здесь делает?

Взгляд Джона Поупа последовал за пальцем по направлению к высокой фигуре, меряющей размашистыми шагами плац невдалеке.

- Честный Эйб? – В голосе губернатора послышалось кошачье урчание. – Он арестован за тайные сношения с Джоном Тейлором и за отказ назвать нам место пребывания этого ничтожного мятежника.

- Это точно, сэр: - В глазах Кастера зажглись огоньки. – Вы тоже можете его повесить? Все эти прошедшие двадцать лет Господь на небе знает, что он заслужил это. Если бы не он, нам не пришлось бы пережить Войну за Отделение, и если бы не он, думаю, мы бы обязательно выиграли ее. – Так сформулировав свою реплику, он сумел обвинить Линкольна за то, как тот поступил как с Макклелланом, так и с Поупом.

- Мне запретили вешать его, - недовольно ответил Поуп. – Мне даже формально запрещено содержать его в камере, но президент Блейн в щедрости своей разрешил мне содержать его под стражей здесь в форте.

Он пробормотал что-то себе в бороду, а вслух же сказал:

- Блейн ведь тоже республиканец.

- Республиканцы, - Кастер выговорил это слово, словно страшное ругательство. – Они втягивают нас в войны, а затем ведут их так неумело, как только могут. Да если половина – нет! – четверть того, о чем пишется в телеграммах о боях в Луисвилле, правда… - Он пнул ногой землю, подняв небольшое облачко пыли, а затем вытер голенище сапога о тыльную часть штанины другой ноги.

- Орландо Уилкокс был всегда более умел в молитве, чем в бою, - заметил Поуп. – На краснокожих во время его пребывания здесь, на Западе, это производило неизгладимое впечатление. Но он больее не воюет с краснокожими. Он воюет с Стоунволлом Джексоном.

- Мы оба знаем это, - Кастер состроил на лице гримасу. Он тут внезапно вспомнил о том, что все еще прикован к Джорджу Кэннону. – А ну, пойдем! – И дернул пленника-мормона.

Покончив с формальностями, которые требовались для передачи пленника надзирателю, он снова поспешил на плац. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы отыскать глазами Линкольна, который прогуливался здесь с такой беззаботностью, будто находился не в форте под стражей, а в скверике перед отелем.