- Какой еще такой борьбы? – Спросил Кастер.

- А, пустяки! – Проговорил Линкольн. – Я и не ожидал, что вы, окажетесь знатоком философии, наизусть цитирующим Гегеля или Маркса. Их работы поздно появились на нашем континенте и еще в недостаточной мере оценены по достоинству.

Кастер не слышал ни об одном из этих людей, но это только придавало ему чувство превосходства – невеждой он себя отнюдь не чувствовал.

- Нам не нужны всякие там чертовы заграничные вруны. Как мне кажется, у нас достаточно и своих доморощенных врунов. – Он бросил гневный взгляд на бывшего президента. – И если бы сейчас в Белом Доме не сидел президент из вашей никчемной партейки, который защищает вас от последствий вашего предательства, мы бы с удовольствием построили виселицу, достаточно высокую, чтобы вздернуть вас на ней.

- Мои ноги всегда были достаточно длинны, чтобы доставать до земли, - проговорил Линкольн, - и я бы предпочел, чтобы они и далее всегда твердо на ней стояли.

- А я – нет! – Бросил Кастер, повернулся спиной к человеку, которого он обвинил едва ли не во всех бедствиях, которые постигли его страну поколение назад, и зашагал прочь. И хотя он слышал вздох Линкольна за спиной, он не обернулся назад, чтобы убедиться в том, не обманул ли его слух.

Вместо этого он отыскал генерала Поупа, который был вполне рад снова увидеть его после поимки Джорджа Кэннона.

- Один за другим, полковник, они оказываются в наших руках, - довольным голосом произнес Поуп. – и мы должны избавиться от них – от одного за другим.

- Так точно, сэр, - ответил Кастер. – Действительно, только очень жаль, что мы точно таким же образом не можем избавиться от Линкольна, или, возможно, устроить несчастный случай… при попытке к бегству.

- Меня недвусмысленно предупредили относительно каких-либо подобных несчастных случаев, хотя он ничего об этом не знает, - проговорил Поуп. – Жаль, правда?

- Прячется за законом, чтобы его нарушать, - пробормотал Кастер. Линкольн мог придать ему какое угодно красивое название, но в глазах Кастера все обстояло именно так, и никак иначе.

- Именно так. Ну, хорошо, все эти годы мы оба знали, что этот человек – негодяй, так почему еще одно доказательство его негодяйства должно так нас удивлять? – Поуп хотел сказать что-то еще, но осекся. – Вот, что я хотел сказать вам, полковник. Военный Департамент дал разрешение нам получить еще полудюжину картечниц Гатлинга. А поскольку у вас уже есть опыт обращения с ними, то я придаю их вашему полку.

- Слушаюсь, сэр, - ответил Кастер. – Один Господь ведает, что я смогу сделать с этими штуковинами, но скажу: для того, я не могу представить ничего более удобного, чем одна из них, чтобы заставить любую банду мятежников пожалеть о том, что они народились на белый свет.

- Именно так, - повторил Поуп. – Как только мы начнем вешать мормонских вождей, у нас такие мятежники могут появиться, хотя, надеюсь, этого не произойдет. Ну а если все же это случится, тогда, надеюсь, вы и эти ваши кофейные мельницы сыграют главную роль в подавлении мятежа.

- Сэр, с удовольствием, - ответил Кастер.

Подошедший к генералу Стюарту Чаппо терпеливо подождал, когда на него обратят внимание, а потом проговорил:

- Наши первые люди на подходе. Синие мундиры совсем недалеко за ними. Они прут во весь опор, они думают, что им придется сражаться только с нами. Через час – может, два – вы покажете им, что они ошибаются.

- Да, - ответил Стюарт, потирая руки. Он ждал начала действий с таким же нетерпением, как жених – первой брачной ночи. – Ты уверен относительно времени?

- Как можно быть уверенным? – резонно ответил Чаппо. – Но если синие мундиры не учуют западню, именно в это время они будут здесь.

- Весьма неплохо, - Стюарт повернулся к горнисту.