Пока звучали ноты боевого приказа, Чаппо заметил:

- Для бледнолицых вы хорошо прячетесь. Вы должны обмануть других бледнолицых. – И с присущей юности любовью к уточнениям, он добавил. – На достаточно долгий срок.

Джеб Стюарт мысленно напомнил себе, что краснокожий считал свои слова похвалой, а никак не неуважением. Эта пустыня была страной апачей, а не его страной. Он и его люди не знали этой земли так, как знали ее апачи. Вот почему индейцы были такими полезными союзниками в войне с чертовыми янки.

По этой же причине он сам не повернул оружие против них, хотя был абсолютно не против того, если значительное число апачей будет убито в предстоящей стычке. Они не смогут обвинить его ни в чем, если это случится. Они так же были готовы к предстоящему бою с солдатами США, как и он – даже более готовы: в конце концов сам боя был изначально их идеей. О да, он будет сильно сокрушаться – как добрая мамочка – когда они начнут подсчитывать свои потери.

А пока же он разослал курьеров на все позиции, которые занимали его люди, потея несколько последних дней под жарким солнцем. Приказ, который должны были передать посыльные, был одним и тем же: «Не открывайте огонь слишком рано, - говорилось в инструкции Стюарта. – Ждите сигнала. Ждите, пока янки полностью не втянутся в каньон. Мы не хотим просто напугать их. Мы хотим уничтожить их».

Чаппо слушал диктуемый приказ с одобрением на лице.

- Единственная причина, по которой стоит воевать – это победа, - сказал он. – Вы ясно видите это.

- Можешь и не сомневаться, - ответил Стюарт.

Даже имея генеральские вышитые звезды на воротнике, он все равно имел при себе «тредегар», как и остальные его кавалеристы. Некоторые офицеры считали, что их долг состоит в том, чтобы вести и вдохновлять своих солдат в бой, не вступая при этом в непосредственную схватку, кроме, разве что, самообороны. Стюарт никогда не видел в этом смысла. Он всегда желал нанести врагу ущерб любыми средствами.

Ожидание давалось трудно, как это всегда случается. Когда же далеко на севере он услышал звуки винтовочной пальбы, его голова повернулась в его сторону так же резко, как голова охотничьей собаки, учуявшей запах жертвы. Он огляделся вокруг в поисках Чаппо. Апач исчез, и Стюарт не мог точно сказать, в какой именно момент. Еще мгновение назад молодой индеец был здесь, а в следующий – его и след простыл. Ни один белый не мог двигаться с такой скоростью, как он.

Апачи приближались: некоторые из них верхом, некоторые – пешком. Они медленно отступали через каньон. Наблюдая за ними, Стюарт не мог скрыть своего восхищения. По тому, как апачи отступали, не было даже малейшего намека о том, что у них здесь могут оказаться притаившиеся союзники. Когда же они сформировали в южной оконечности каньона некое подобие стрелковой линии, все это выглядело лишь как попытка нескольких сорвиголов задержать преследователей, чтобы дать остальным уйти.

Янки преследовали их, смешав свои ряды, ведя беглый огонь по отступавшим индейцам, о чем говорили облачка дыма, взметавшиеся в воздух то тут, то там. Несколько взводов в наступающей конной лаве вообще-то не были одеты в синие мундиры. Это были люди в гражданском платье, по мнению Стюарта, добровольцы. Теперь же, когда индейцы прекратили свое отступление и сформировали оборонительную линию, солдаты армии США начали сбиваться в кучу: те, что были впереди, притормозили, а задние еще по инерции продолжали движение.

Такая мишень была мечтой любого артиллериста. Стюарт ждал, пока наводчики сверху над ним не решат, что в прицелах у них накопилось достаточно чертовых янки. Если они будут ждать слишком долго, какой-то идиот с шилом в заду начнет стрельбу раньше, чем нужно и предупредит неприятеля о западне.

«Бабах» ! – все полевые орудия рявкнули в унисон, и все снаряды легли близко один от другого в толпе янки.