«Среди солдат нет никакого сочувствия бедственному положению негров в конфедератской неволе», - нацарапал Дуглас. Бедственное положение негров, говоря по правде, не было тем фактором, которые породил настоящую войну, как он угрюмо себе напомнил. Даже Линкольн не посылал своих солдат в бой исключительно с целью освобождения рабов. Блейн ненавидел Конфедеративные Штаты потому что они были соперником, а не потому что они были тиранами. Да будь они экземплярами чистой демократии, они бы так и остались соперниками, и он ненавидел бы их с не меньшей силой.

Из палатки вышел капитан Оливер Ричардсон. Он пыхтел сигарой и имел вид чрезвычайно довольного жизнью человека. Когда он увидел Дугласа, его взгляд прошел сквозь чернокожего журналист. Дуглас готов был биться об заклад, что капитан знает условия, которые привез с собой майор в ореховой форме, но он решил не тратить свое время на то, чтобы расспросить Ричардсона о них. Отношение адъютанта генерала Уилкокса о нем не слишком отличалось от отношения, выказанного конфедератским парламентером.

Спустя несколько минут из палатки Уилкокса выбежал капрал-связист с нашивкой в виде семафорных флажков на рукаве и поспешил в телеграфное отделение неподалеку. Медленно, как будто ему не было нужды никуда торопиться, Фредерик Дуглас побрел в том же направлении. Он расположился неподалеку от входа и, напустив на себя важный вид (вообще-то, именно в тот момент он делал в блокноте не слишком лестные результаты своих наблюдений о капитане Ричардсоне, которых у него было в избытке), стал ждать.

Спустя некоторое время капрал вышел из телеграфного отделения. Дуглас перехватил его таким образом, что со стороны все это выглядело абсолютно непринужденно – любое великое искусство должно со стороны выглядеть легко и непринужденно, даже если оно требует по-настоящему больших усилий. Говоря конфиденциальным тоном, он спросил:

- Что же это за невозможные условия, которые выдвигают мятежники?

- Мне они не кажутся такими уж невозможными, - ответил солдат.

Более они ничего не добавил, и Дугласа подмывало взять его за грудки и вытрясти из него всю правду. Однако, с усилием одернув себя, он спросил снова:

- Так что же тогда это за условия?

Солдат явно колебался, очевидно, раздумывая над тем, стоит ли отвечать.

- Нет абсолютно никакой разницы, если вы мне расскажете о них, - заверил его Дуглас. – Каковы бы ни были эти условия, я не смогу ни принять, ни отвергнуть их.

- Это точно, - проговорил капрал-связист – практически пробормотал себе под нос. – Ну, хорошо, я скажу тебе: их предложение – закончить войну и сделать вид, что ее никогда не было – где-то так. Обе стороны должны отвести свои войска за свои границы. Никаких тебе репараций, ничего такого. Продолжаем жить, как ни в чем ни бывало.

Дуглас втянул в себя воздух. О, это были великодушные условия, намного более великодушные, чем он ожидал от Конфедеративных Штатов. Некоторые – возможно, многие – будут считать, что они приемлемы – в особенности, когда правда об ужасах Битвы за Луисвилл распространится по стране. Дуглас и сам поучаствовал в распространении этой правды и теперь горько сожалел об этом.

- А что с Чихуахуа и Сонорой? – Спросил он.

- А? Ах, да. – Капралу потребовалось напоминание о том, что послужило непосредственной причиной войны. – Мятежники сохранят их за собой.

- Понятно, медленно проговорил Дуглас.

- Генерал Уилкокс сказал, что, по его мнению, конфедераты могут забирать эти земли ко всем чертям, что они вообще ни на что не годны, а все что на них есть – это кактусы, краснокожие и мексикашки. - Солдат явно разговорился – да так, что неожиданно обрушил на Дугласа больше информации, чем тот сам ожидал.

- Ах вот даже как? – Пробормотал чернокожий журналист. Если один из главнейших командующих армии США считает, что мексиканские провинции не стоят той цены, которую платит его страна, пытаясь заставить Конфедеративные Штаты вернуть их назад, то как себя почувствует президент Блейн?

- Именно так он и сказал.