Остальную часть утра он провел в спорах с людьми, которые не хотели сокращения своих статей; с людьми, которые не закончили своих статей – тех самых, которые рано или поздно придется сокращать; с наборщиками, которые, судя по всему, не могли правильно по буквам набрать даже слово «кот»; с печатниками, которые не сжали девять деревянных клише гравюры с изображением руин Луисвилла достаточно сильно, чтобы предотвратить появление тонких белых линий, отмечавших границы клише, на странице.

- О, конечно, это были не вы, парни, - сказал он, когда печатники попытались снять с себя ответственность за брак. – Это все британский шпион, который проник сюда и нашкодил, пока вы смотрели в другую сторону. Так что если он все еще прячется под одним из ваших прессов, а потом попытается снова проделать свой грязный трюк, я буду очень рассержен. А вы будете иметь бледный вид.

Препираясь, споря, ругаясь таким образом, к обеду он почувствовал, что нагулял аппетит. Или, быть может, его желудок урчал из-за потраченных нервов, потому что он до сих пор не знал, к какому стогу сена подойдет президент Блейн?

Однако, как бы там ни было, к полудню он почувствовал, что готов съесть слона. Поэтому он шутливо взял Клея Херндона за воротник и предложил:

- Пойдем в «Палас» пообедаем?

- Опа! – Херндон вскинул рыжую бровь. – Ты что – подделываешь у себя в подвале золотые двадцатидолларовики или мэр Сутро платит тебе за то, чтобы ты не вывешивал ту картинку его с Лимбер Ханной?

У Клеменса запылали уши, но он быстро овладел собой, проговорив:

- Если бы у меня была та картинка, я бы поместил ее на первой странице и убедился бы совершенно определенно, что печатники завинтили клише гравюры сильно и плотно. Если можно так сказать. Давай, пойдем. Гулять так гулять.

- Принято! – Херндон вскочил на ноги.

Расположенный на Маркет-стрит, «Палас» находился всего в нескольких минутах ходьбы от редакции «Морнинг Колл». Однако, поход в такой ресторан был равносилен погружению в совсем другой мир. Сэм почувствовал себя здесь, словно выпущенный из тюрьмы узник: сразу оказались забыты полутемные конторки, забитые остряками-газетчиками и пахнущие типографской краской. Ресторан с его белыми скатертями, сверкающим серебром столовых приборов, был светел и полон воздуха, и воздух этот был буквально насыщен запахами хорошей еды и еще лучшего табака. В такой обстановке Сэм почти застеснялся закуривать одну из своих дешевых манильских сигар, которые ему нравились более, чем любые другие. Почти, но не совсем.

Он заказал «жаренных ангелов» - устрицы, завернутые в бекон, приправленные красным перцем и политые лимонным соком, которые приготавливались на шампурах, а также пряные свиные отбивные. Выбор Херндона тоже пал на устрицы, но в омлете, взбитом на муке и густых сливках. Официант начал было говорить, что выбранные блюда годятся скорее для хорошего завтрака, а не для обеда, но Херндон окатил его ледяным взглядом.

- Если бы мне нужен был совет, парень, - проговорил он, - то я бы сам обратился за ним.

Официант отвесил поклон и удалился, а журналист получил свой омлет.

- Каков, а? – Сказал Клеменс, поднимая сверкающий стакан с виски в приветствии. – Надень на человека изысканный костюм, и он начинает думать, что он властелин мира, а попутно попытается убедить в том, что это так и тебя. – Отпил из стакана и продолжил. – Вот почему генералы выглядят выряженными в золото павлинами.

- Ты, наверное, прав, - отозвался Херндон.

Пораженный собственной мыслью, Сэм огляделся вокруг, ища взглядом офицеров, находящихся в зале ресторана. Генералов здесь не было и быть не могло, пока полковник Шерман командует гарнизоном, но сам принцип вполне работал в усеченном виде, и на рангах поменьше. Он заметил майора, парочку капитанов и лейтенанта-коммандера72, представлявшего здесь небольшую Тихоокеанскую флотилию США и, глядя на все это роскошество, состоящее из эполет, золотых пуговиц и шляп с плюмажами, он уверился в том, что открыл новый закон природы.