А затем, наконец, подали заказанные блюда, и Сэм перестал беспокоиться об арии США или даже об их флоте. «Жаренные ангелы» были бесподобны или даже чуточку лучше: бекон оттенял мягкий морской привкус устриц, а перец и лимонный сок добавляли блюду пикантный акцент. А уж свиные отбивные, поданные в горчичном соусе с добавлением хрена и чутни73, были настолько насыщены вкусом и сытны, что он расправился с ними, одна за одной. Сидевший напротив него Херндон методично уничтожал омлет.

- Проклятье, Сэм, - проговорил он с искаженным от переполнявших его чувств лицом, - ну, почему мы не делаем этого чаще?

- Единственная причина, которая мне в данный момент приходит в голову – это то, что я не штампую золотые двадцатидолларовики у себя в подвале, - ответил Сэм с отчетливо прозвучавшим в его голосе сожалением. – А сегодня мне просто захотелось – вот и все. Мне и завтра будет хотеться, а вот моему кошельку – нет.

После еще одного стаканчика виски, чашечки турецкого кофе и сабайона оба газетчика с горестным видом расплатились по счетам и с еще более горестным видом побрели обратно, в редакцию «Морнинг колл». Эдгар Лири буквально набросился на Клеменса и Херндона, едва они переступили порог редакции. Он размахивал зажатой в руке телеграммой и приплясывал вокруг них, словно индеец, выходящий на тропу войны.

- Эй, поосторожней, - проговорил Сэм. – Попробуй-ка вынуть из своих штанов гремучую змею и рассказать, что, черт возьми, происходит!

- Мы получили ответ Блейна! – С воодушевлением в голосе проорал Лири, размахивая листком бумаги прямо перед носом Сэма. – Еще пяти минут не прошло, как мы получили телеграмму! – И еще до того, как Сэм попытался вырвать сообщение из его рук. – Блейн говорит «нет», твердое и громкое «нет». Он говорит: нам нигде не нанесли поражения.

- Нигде, кроме Территории Нью-Мексико, - прервал его Сэм, но приструнил себя. – Ну, да ладно, молчу. Что еще он говорит?

- Говорит, что с самого начала правда была на нашей стороне, и говорит, что правда и сейчас на нашей стороне. Говорит, что заставит Конфедеративные Штаты отдать то, что они изначально не имели права брать. Говорит…

Тут уж Клеменса прорвало.

- Он говорит, что Мексиканская Империя сохранить за собой обе эти занюханные провинции, даже если нам придется положить для этого всех до единого мужчин в Соединенных Штатах.

- Ну, он не совсем так выразился, - промямлил Лири.

- Но именно это он имеет в виду! – Клеменсу, наконец, удалось вырвать телеграмму из рук репортера. Он быстро пробежал глазами по ее содержанию и кивнул головой. – Да, именно это он и имеет в виду, точно! Если бы мы несколько месяцев назад потратили пять миллионов, мы бы осчастливили Максимилиана и спустили бы пар из котла Лонгстрита. А теперь мы потратим в десять или двадцать раз больше и во имя чего? Что мы имеем взамен? Войну, которая зашла в никуда? Солдат, тысячами покалеченных и убитых? И завтрашнюю передовицу для меня? Разве это не великолепно?

Не ожидая ответа, направился к своему столу. Положил на стол телеграмму, снова перечитал ее и начал писать:

«Часто слышишь: «деньги, выброшенные на ветер» после того, как вложил половину своих сбережений в железную дорогу, которая взбирается на гору, но далее не ведет никуда или, когда вложил деньги в компанию укладчиков улиц, чей президент не удосужился подумать о том, как позолотить ручку местного сэра, или, когда одолжил эти деньги своему шурину, думая, что на этот раз все будет хорошо, хотя ни разу до этого хорошего от него не дожидался.