Насколько знал Стюарт, полковник был честным служакой и вряд ли был рад служить настолько слабому режиму, которому требовалось продавать свою страну по частицам, чтобы только расплатиться с долгами.

Мексиканец еще немного помедлил, затем все же проговорил:

- У меня есть еще один вопрос: поскольку мы уходим на те территории, которые остаются по нашим контролем, должны ли мы забирать с собой городскую стражу, которая охраняет порядок на улицах?

- Нет, - ответил Стюарт. – В моих приказах говорится, что их следует рассматривать как полицию, служащих гражданского правительства, а не как солдат. Поэтому они будут продолжать делать свою работу до тех пор, пока мое собственное правительство не произведет здесь какие-либо изменения.

- Muy bien27, - кивнул головой Гутэррес. Помедлил еще, глубоко вдохнул. – Говоря от себя, генерал Стюарт, как мужчина, я выражусь так: я скорее буду рад, видя, что эти провинции отходят к Конфедеративным Штатам, которые сначала заплатили за них, а затем оккупировали, чем – к Соединенным Штатам, которые сначала вторглись в мою страну, и только затем заплатили.

Стюарт счел разумным не упоминать о том, что Стоунволл Джексон и некоторые другие ветераны армии Конфедерации во время Мексиканской войны сражались за США.

- Благодарю вас, - такой ответ казался более безопасным.

Полковник Гутиэррес резким движением отдал честь, развернулся на каблуках и зашагал по направлению к форту, нести службу в котором ему оставалось еще около полутора суток.

В то утро вторника, как и в большинство ней в Эль-Пасо, яркая заря осветила безоблачное небо, а вместе с ней пришла и жара. Как только солнце встало, Джеб Стюарт повел свои пехотные и кавалерийские части, а также громыхавшую по дороге артиллерию к мосту, а затем и через него. На этот раз он не остановился на разграничительно линии посреди моста, а продолжал ехать верхом о тех пор, пока копыта его лошади не ступили с глухим стуком на серо-коричневую землю на его южной оконечности – Чихуахуа теперь была такой же землей Конфедерации, как и Техас.

Красно-бело-зеленый мексиканский триколор все еще развивался на мачте у моста. Полковник Гутиэррес ожидал неподалеку с последним взводом своих солдат в богато украшенных мундирах. Стюарт вежливо снял с головы шляпу и отдал честь мексиканскому флагу. Когда церемониал был закончен, Гутиэррес по-испански прокричал приказ. Двое его солдат в последний раз спустили флаг и благоговейно сложили его.

По команде Стюарта двое солдат-конфедератов подняли над Пасо-дель-Норте «звезды и перекладины», что символизировало также, что теперь флаг Конфедерации развевается над обеими провинциями – Чихуахуа и Сонорой. Полковник Гутиэррес оказался учтив и в качестве ответной любезности отдал честь новому флагу, взвившемуся на мачте, как до того Стюарт отсалютовал старому. И если даже глаза мексиканского полковника подернулись влагой и заблестели, Стюарт воздержался от каких-либо комментариев по этому поводу.

От Пасо-дель-Норте дорога уходила почти строго на запад, лишь чуть загибаясь к югу там, где она пробегала по столь удачно расположенному проходу в горах, а это означало, что она оставалась в непосредственной близости к территории Соединенных Штатов. Но эти особенности, диктуемые географией, были Стюарту безразличны. Как, впрочем, и майору Селлерсу.

- Все, что я могу сказать, сэр, - заметил тот, - так это то, что хорошо, что Территория Нью-Мексико примерно также пустынна, как и эта область Чихуахуа.

- Согласен, майор, - отозвался Стюарт. – В этих землях для обеих сторон тыловое обеспечение станет сущим кошмаром.

Как и в тот первый раз, когда он только узнал, что ему придется вводить войска на эту новую территорию Конфедерации, он вздохнул.

- Если бы генерал Сибли смог во время войны наладить снабжение своих людей пищей и амуницией, Нью-Мексико был бы теперь нашим, а наши тревоги бы исчезли или, по крайней мере, отодвинулись бы дальше на север28.