- Так точно, сэр, - повторил Кастер.

Выученик лагеря Макклеллана с естественной для штабных офицеров «маленького Мака» предвзятостью по отношению ко всем соперникам этого «молодого Наполеона», он вдруг с удивлением для себя обнаружил, что Джон Поуп – человек, явно обладающий абсолютно здравым смыслом.

- Если они находятся за рамками нравственных норм, кои общепризнанно считаются правильными и разумными, пусть возмездие падет на их головы.

- Хорошо сказано! – Поуп также изучал Кастера с той же долей удивления, что и Кастер – его.

Кашлянув пару раз, генерал произнес:

- Надеюсь, вы простите мне, полковник, но я не ожидал, что наши позиции относительно многих вопросов окажутся так близки.

- Да простит мне генерал, то я также не ожидал такого, - ответил Кастер. – Подозреваю, что мы оба до сих пор находились в плену прошлых предрассудков.

Повинуясь импульсивному порыву, Кастер протянул свою руку, которую Поуп горячо пожал.

- Единственные враги, коих я таковыми признаю, - продолжил Кастер, - единственные враги, коих я таковыми всегда признавал – это враги Соединенных Штатов Америки.

- Думаю, что тогда мы сработаемся, - произнес Поуп, - ибо мое отношение к данному вопросу абсолютно такое же по всем пунктам.

Он обнажил в улыбке зубы, в рядах которых зияло несколько прорех, и улыбка эта была не совсем приятной.

- Вы знаете, кто, как оказалось, пребывает на данный момент в Солт-Лейк-Сити, полковник?

Когда же Кастер отрицательно покачал головой, Поуп, со всей очевидностью наслаждаясь тем, что может его просветить, проговорил:

- Авраам Линкольн. Так сообщил вне надежный источник в Военном Департаменте.

- Неужели он там, гром и молния? – Воскликнул Кастер. – Это тогда первая хорошая новость, которую я услышал. Тогда очень даже хорошо, что мормоны взбунтовались!

Джон Поуп глянул на него, а затем, запрокинув назад голову, разразился громогласным смехом. – Прекрасно, полковник, действительно, великолепно! До сих пор, мне просто не приходило в голову, что те, кто принадлежали к партии Макклеллана, имеют столько же причин питать отнюдь не теплые чувства по отношению к нашему бывшему главе исполнительной власти, сколько и я сам.

О да, за все эти годы он ничего не забыл – ни свое соперничество с Макклелланом, ни унизительную ссылку на задворки страны после поражения от Ли и Джексона!

- Сэр, - ответил Кастер, - я не знаю ни единого офицера армии США, который служил во время Войны за Отделение и сохранил теплые чувства по отношению к «Честному Эйбу». Я точно знаю, что единственная хорошая вещь, которую я могу сказать о Республиканской партии – это то, что спустя столько лет они дали нам второй шанс разобраться с Конфедеративными Штатами, а мормоны сейчас пытаются помешать этому.

На этот раз уже Поуп протянул руку для рукопожатия.

- Полковник, какие бы трения ни существовали между нами в прошлом, я отныне твердо уверен в том, что мы действительно очень хорошо сработаемся.

Кастер бросил на него взгляд. В нем также окрепла уверенность, что так и будет. Поуп достал из ящика стола бутылку и два стакана, налил в них янтарную жидкость и передал один из стаканов Кастеру.

- Долой мормонов и Эйба Линкольна заодно с ними!

- Я обычно пью только чай, генерал, но как я могу пропустить такой тост? – Кастер выпил виски. Его глотку обожгло – ведь со времен Войны за Отделение он практически не пил, но, как подобает мужчине, он сдержал рвущийся наружу кашель. В желудке разлилось приятное тепло.

Филадельфия поразила Альфреда фон Шлиффена. Это был настоящий город – город, у которого было прошлое, настоящее и будущее. Вашингтон же всегда производил впечатления места, которое существует само по себе, в своем изолированном от всей остальной планеты мирке.